— Что «почему»? — не поняла Кара.
— С чего вдруг ты передумала и решила помогать Асхару? Ведь я тоже морт, и в твоих глазах вижу желание мести. Если задумала подобраться к нему со спины, только себя погубишь. Открою страшный секрет. Асхар уже наполовину Растерзатель, по силе ему нет равных. В тебе проснулся сильный дар Тьмы, но твоя магия и наполовину не сможет соперничать с его мощью. Даже если решила убить себя, чтобы отомстить за рабство и смерть Ягара, легче сразу зарезаться санкристием. Кстати, прими мои соболезнования насчет деда. Морт он был хороший, но это Сатис его убил. Подробностей, к сожалению, не знаю. Скажешь, почему согласилась помочь Асхару?
Каре пришлось выждать паузу, чтобы успокоиться. Упоминание деда вызвало ненужные воспоминания и слишком сильную ненависть к Асхару, которого она считала главным убийцей. Следовало быть осторожнее и не забывать, что магия Стафии питалась с «накормленных» кровью алтарей мортов. Кара опустила глаза в пол и постаралась убрать эмоции из голоса:
— Я ненавижу Асхара, это правда. Но я также поняла, что смогу переступить через ненависть, если он выполнит то, что когда-то обещал. Хочу уехать в Тардар. Я найду ему голову, а он даст мне билет в новую жизнь. Не хочу оставаться на этой земле, кому бы она в будущем ни принадлежала.
Наверное, у Кары получилось придумать правильный ответ, потому что Стафия от нее отвязалась. На том и расстались.
Зная, что ей предстоит, Кара не спешила, хотя солнце и клонилось к закату.
Постояла у мутных вод Первой речки, попыталась увидеть свое отражение, но поняла, что лишь тянула время. Ягар как-то сказал, что бывших убийц не бывает, и сейчас Кара была с ним полностью согласна.
Нужный дом в трущобах она выбрала по запаху. В нем умирали много и часто, и он был похож на давно сгнивший зуб, от которого остались одни корни. Внутри тянуло сыростью и бедностью. Кара склонилась над стариком, который давно забыл, сколько ему лет, но она-то его возраст видела в точности до дней и часов — до последних часов. Удивительно, что он прожил аж сто пять лет. У него давно никого не осталось. Все, кого он любил, и кто любил его, покинули этот мир. То был особый вид вселенской несправедливости: когда ты хочешь, но не можешь умереть. Ему оставались еще пять дней голодного существования, мук которого он все равно не замечал из-за болезни. В его голове росла опухоль — как у Карпа.
Сейчас Кара ничем не отличалась от Асхара и даже не пыталась приложить холодное к ноющей от боли совести. На поиски другой жертвы времени не было, к тому же, старый боевой купол мортов находился прямо под домом. Именно поэтому Тьма привела ее сюда.
— У тебя есть дети, внуки? — спросила она, склонившись над больным. — Я хочу забрать твою жизнь, но могу им помочь.
У нее аж зубы свело от того, насколько скверно прозвучали собственные слова. Никогда не было меньшего зла. Все зло — на одно лицо, и лик этот уродлив и омерзителен.
— Не убивай, — прохрипел старик, и в глазах его стояли слезы. Любая жизнь на то и жизнь, что будет цепляться за каждую секунду, за еще одну возможность сделать вдох.
Нож так и остался поднятым в ее руке.
«Да что с тобой? — возмущалась Тьма в ее голове. — Может, рассказать кое-что из его биографии? Как он забил до смерти жену, издевался над собственными детьми, ограбил и изнасиловал пятнадцать женщин, вешал котов и собак? Не можешь покончить с ним, иди в соседний дом, там ребенок умирает от смертельной болячки, мать будет только рада, если ты закончишь его мучения, да еще и денег семье дашь. А в доме напротив пьяница раненый лежит, кровью истекает. Его в драке битой бутылкой порезали, жить ему от силы час. В Речном квартале каждую минуту кто-то умирает, а ты тут над стариком задумалась. Да, у него еще неделя жизни, но что он за нее успеет сделать? Нажрется тараканов, крысу поймает — все. А что ты сделаешь? Людей и мир спасешь!»
Слова от Тьмы про спасение людей и мира звучали издевательски. Тем более что Кара не считала, что люди жили «для чего-то». Как не считала себя рукой правосудия. Неделя у тебя или час — в том времени был смысл, ни ей, ни Тьме неведомый.
Кара не знала, зачем она это делала. Точно не ради себя и не потому, что хотела спасти Имаргон. К людям она испытывала равнодушие, граничащее с едва терпимостью. Но в ее жизни совершенно странным образом появился Лэйн. Он показал ей, куда идти в момент, когда Тьмы в Каре стало слишком много. Она не знала, куда приведет та дорога. Просто решила верить в путеводный свет мерцающей звезды надежды.
Кара давно поняла, что хотела смерти Асхара не из-за Карпа и даже не из-за Ягара. Ненависть тянулась корнями глубже, в ее первую жизнь, и касалась личных отношений с Растерзателем, о которых Кара ничего не помнила. Сделка с сагуро тому была виной или иные причины, но, легко вспомнив черные заклинания мортов, Кара не могла открыть дверь своей памяти шире. Чем сильнее становился Растерзатель в теле Асхара, тем быстрее рос в Каре страх. Может, она и не помнила, но ясно было то, что ее отношения с Императором мортов были непростыми и оборвались неожиданно — и для нее, и для него.