Праздновали Первый день Черной Луны — старинный мортовский праздник, уходящий корнями к довоенному прошлому. Спроси кто Кару, о чем он, она бы не вспомнила. Да и вряд ли кто-то из собравшихся был на то способен. Вот дед Ягар — да, но таких, как ее старик, кажется, уже не осталось.
Пирующие согревались каминами, расположенными по четырем сторонам зала для торжеств, переносными жаровнями, масляными лампами и свечами, расставленными в таком количестве, что Каре казалось, еще немного — и сгорит весь воздух. Дышать, правда, было тяжело. Может, из-за корсета, который непривычно давил грудь, а может, из-за того, что она постоянно ловила на себе взгляды, значение которых порой было недвусмысленным. Кара не знала, как ответила бы на них Стафия, чей облик она украла, поэтому изображала смертельно уставшую и озабоченную даму. Мол, все мы такими бываем.
Тела Стафии и Филита она утопила в мутных водах Первой речки, привязав к их ногам по булыжнику. Речка не возражала, то было привычным для нее делом. Когда Кара покидала берег, она едва не столкнулась с двумя мужчинами, которые тащили за ноги и руки неподвижное тело. Первую речку следовало назвать Трупной или Мертвяцкой. За ее глубокое русло реку любил весь криминал города. Первая давно бы обмелела, если бы не сомы да щуки, обильно в ней водившиеся. Рыбаки в городе любили погадать на досуге: отчего рыба из Первой речки такая жирная?
По старой мортовской традиции праздничный стол на Черную Луну тоже устраивался рыбным. Прямо сейчас на Кару-Стафию глядела огромная рыбина неизвестного вида с яблоком во рту. Ее больше интересовал тучный болтливый морт, который сидел напротив. Интересно, где он так отъелся? В чернецах морты не голодали, но и изобилия пищи там тоже не наблюдалось. Неужели успел откормиться за тот месяц, что мятежники владели замком Сантаны? Болтали, что запасы рыцарских подвалов и складов поистине неиссякаемы. Асхар знал, куда бросать силы, и где можно по-настоящему окопаться.
Если морты и подозревали о готовящимся нападении рыцарей, на настроении пирующих это никак не отражалось. В зале собралось не меньше сотни человек, наряженных в черный шелк, черные кружева и черные воланы. В украшениях мортов блестело серебро, черная помада оставляла темные следы на бокалах с черным вином, а символы Черной Луны изобиловали в декорациях по всему залу. Собравшиеся не были похожи на военных магов — слишком изнеженные и мягкие на вид, и Кара предположила, что Асхар чествовал тех, кто за его войну платил.
Кара никогда не любила праздники, чувствовала себя скованной и на этом, особенно учитывая причины. Их было четыре.
Во-первых, у Стафии среди мортов в зале оказалось множество знакомых, и Кара не раз вспотела, уходя от щекотливых тем, которые могли ее выдать. Богачи и богачки лезли с разговорами, звали танцевать и искренне удивлялись отказам, каждый раз ставя под угрозу ее маскарад.
Второй причиной была груда человеческих голов, возвышавшихся на огромном блюде в центре зала. Здесь заканчивалось сходство с любым другим человеческим пиром. Головы были «свежие». Кара и рада была бы избавиться от такого «профессионализма», но взгляд безошибочно определял точное время смерти. Всех убили вчера за час до полуночи. В распахнутых глазах мертвецов полыхало кострище их подожженных домов и растоптанных жизней. Сорок семь голов — она даже их количество определила с точностью до единицы.
Блюдо метра два диаметром имело по краям отверстия для слива. Густая темная кровь еще сочилась по каплям, попадая в сосуды, расставленные вокруг постамента с блюдом. Мало кто из нынешних мортов мог наслаждаться зловонием смерти, как это, по легендам, умели делать древние морты, поэтому вокруг блюда курились благовония. Ароматы сандала, белого перца и лаванды смешивались с тяжелым духом, исходившим от голов мертвецов, создавая неповторимое сочетание запахов.
Кара не хотела иметь ничего общего ни с этими головами, ни с мортами, ни с жертвенными алтарями смерти. Несчастных убили на куполе в Овражьем Гаре, а головы отправили в замок для «украшения». Она сама вчера занималась похожим — пачкала руки в крови Стафии и Филита, и теперь совесть усиленно сражалась с Тьмой, пытаясь убедить Кару, что ее убийства — «во благо», «правильные», «во имя человечества».
Только Тьма звучала убедительнее, и шептала, что морты, которые вчера убивали жертв на боевом Куполе, думали примерно похоже: «во благо», «правильно», «во имя наших детей, свободы и будущего».