Ягар же, нисколько не смущаясь, согнул спину и принялся лобызать сапог Асхара.
Кара пристально глядела на эту сцену, пытаясь понять, что в ней не так. А еще она обратила внимание, что, войдя в темницу, Ягар не только плотно прикрыл дверь, но и запер ее на засов изнутри. И что на руках у него были плотные перчатки. Она сама такие использовала, когда имела дело с опасным материалом, вроде санкристия.
Потому, наверное, Кара и не удивилась, когда в живот Асхара снизу вверх вонзились два кинжала санкристия, вылетевшие из рукавов Ягара. Дальше в ход пошел обычный меч, которым Ягар методично разрубил опешившего Асхара на куски. Кара терпеливо сносила брызги крови, летевшие ей в лицо. Кровь для морта, своя или чужая, дело привычное.
Все произошло так быстро и с виду так просто, что голова не успела осознать происходящее. Миг — и вот уже Кару сняли с цепей, а заботливые руки деда, вернее, молодого мужчины, похожего на деда, укутали ее в одеяло. Еще секунда — и они в коридоре, усеянном разрубленными телами. Пока Асхар хвастался своими победами, Ягар кромсал мортов на куски, прокладывая путь к Каре. Самого Асхара дед не тронул, лишь разбросал сапогами порубленные куски тела по дальним углам. Не стал тратить время на то, что убить невозможно — пока. Но расчлененный Асхар означал отсрочку и время для побега, которое Ягар рассчитал по минутам.
Что происходило дальше, Кара помнила отрывками. Сначала тряска на плече Ягара, пока он бежал с ней по бесконечным коридорам, потом тряска на лошади, и она — поперек седла, но держал ее кто-то другой, Ягар же на черном мерине мчался рядом, бросая на Кару беспокойные взгляды. Не раз смыкались земля и небо, погружая мир во тьму, а потом ослепляя блеском — не всегда солнца. Назойливые изобильные молнии ослепляли глаза, каждый раз, когда она пыталась открыть их, а тело сжималось и вздрагивало от укусов крошечных ртов — то ли грызунов, то ли насекомых. Ветер дул с такой силой, что казалось, кожа оторвется от костей. Мир тонул в реве и громе: грохотали копыта лошадей, высекая искры по каменистому грунту, гремели небеса, плюясь огненным градом, кричали люди — ее и чужие. Однажды Кара увидела глаза Лэйна, беспокойно глядящие куда-то поверх ее головы.
Потом стало потише. Голову пронзал заботливый шепот Ягара, который то извинялся, что так долго искал ее, то ругал за то, что Кара оказалась настолько безрассудной.
— Это все сагуро виноваты, — оправдывался Ягар. — Я хотел идти на Болота Кальмы, искать тебя там, но сагуро велели поклониться Асхару и ждать в замке Сантаны. Однажды я им уже поверил, решил и на этот раз положиться. Но будь же они проклята, эти сагуро. Теперь не знаю, что и думать. Вроде как, они оказались правы. Ты сама сунулась к Асхару. Не думал, что ты можешь быть такой дурой, детка. А с другой стороны, если бы я послушал не сагуро, а самого себя, то давно нашел бы тебя на Болотах Кальмы, и, кто знает, может, мы бы уже строили собственный дом где-нибудь на севере Тардара. Не толкай меня, Лэйн, я знаю, что говорю. Лучше переверни ее на бок, надо сменить повязки. И этот корень надо измельчить лучше. Ты не врага в битве рубишь, а лекарство делаешь, тут другой подход нужен.
А через какое-то время мир и вовсе успокоился. Исчезла боль, тряска и бесконечная беготня с препятствиями. Однажды Кара заснула без лихорадки и кошмаров, а провалилась в долгий, целебный сон, и в нем не было ни Растерзателя, ни Асхара, ни темноволосой женщины, которая в ней разочаровалась, но великодушно давала еще шанс.
Глава 26
Глава 26
Кару разбудил треск костра и божественный запах блинчиков на молоке, которые она так любила в детстве. Их часто пек ей дед, и только у него они получались правильными — теми самыми блинчиками из детства. А сейчас он жарил их на костре.
Открыв глаза и стараясь не шевелиться, чтобы не развеять мираж, Кара глядела на Ягара, который пристраивал над костром сковороду с очередным блином. Стопка готовых золотистых кружков возвышалась на деревянном блюде неподалеку. Дед ее теперь был не старым, а значит, отмахнуться от недавнего прошлого не получится. Ягар, действительно, служил у Асхара, получив от того новую внешность, и неважно, что было причиной: услышал ли он зов сагуро, или хотел начать новую жизнь. Главное, что сейчас Ягар был с ней, жарил блины и знакомо улыбался сквозь языки пламени.
Кара перевела взгляд на руку, которая поправила сползшее с нее одеяло, и поняла, что ее голова лежала на коленях еще одного знакомого человека. В глазах Лэйна не исчезла тревожность, но ярче в них светилось другое чувство — оно находило отражение и в глазах Кары тоже. Так повелось, что каждый раз, когда Кара видела Лэйна, с внешностью рыцаря что-то происходило. Вот и сейчас его голова была забинтована так, что оставались лишь глаза, да часть носа. Видно было, что к повязке приложил руку Ягар. Только он умел так бинтовать. Впрочем, и на самой Каре хватало бинтов, поэтому они с Лэйном не сильно-то отличались друг от друга.