— Накажут, — предположила Кара.
— Да, — согласился с ней Лэйн. — Я видел, как однажды наказали моего друга Зорфуса. Беднягу приковали к стене, а его стручок сунули в ведро с ледяной водой, продержав так несколько часов. После наказания Зорфуса отвели к замковому лекарю, так как к тому времени конец парня покрылся красными пятнами и волдырями. Лекарь сказал, что начался некроз тканей, процесс не остановить, после чего он, недолго думая, оскопил Зорфуса. Так поступают со всеми, кто нарушает устав и заветы Ордена. Мы охраняем леса от пыяров, которые могли выжить со времен войны, но все знают, что пыяров не существуют. Раз ты говоришь о пыяре, как о живом, значит, лжешь, а ложь — это грех, тебя накажут.
Кара насторожилась, услышав знакомое имя. Кажется, именно из-за этого Зорфуса зеленый патруль Лэйна оказался в Тихом лесу и встретился с ней.
Не нужно было спрашивать, но язык уже произнес то, о чем следовало молчать. Да и как тут промолчишь? Ведь не каждый день в подвале Ягара оказывался смертельно раненый рыцарь Сантаны. Кара подозревала, что разговорчивость Лэйна — не к добру, и возможно, ситуация разрешится гораздо проще: он умрет. И хотя этот человек спас ей жизнь, Кара до сих пор не поняла, как к нему относится. И чего сама она хочет: чтобы он выжил или чтобы, наконец, уже умер.
— За что наказали Зорфуса?
— Он ходил к мортам, — после долгого молчания произнес рыцарь. — А недели три назад оставил мне записку и исчез. Это как раз после наказания случилось. Потом его объявили в розыск. К каким мортам он собрался и почему, Зорфус не написал, да и про записку я никому не говорил. Он просто попрощался, мол, не надеюсь, что ты меня поймешь, но прощай. Вот уже почти месяц наши патрули рыщут по Тихому лесу в его поисках. Деревни мортов мы тоже обыскиваем, но прасал велел делать это незаметно. Наставники уверены, что в ваших деревнях Зорфуса нет. Если он примкнул к повстанцам, а это, скорее всего, так, то прячется в лесах, вроде Тихого.
Кара впервые слышала о бунтующих мортах, хотя отголоски чего-то такого, возможно, и обсуждали на советах старейшин. И хотя она общалась с деревенскими, но Кару всегда больше волновало то, как раздобыть деду запасов на зиму побольше, чтобы она со спокойной совестью могла сбежать из Овражьего Гара и начать новую жизнь в городе. Мысленно Кара давно уже была не здесь. Хотя, может, она была и неправа в том, что не собирала сплетни.
— Знаешь, почему я ненавижу мортов? — рыцарь снова схватил ее за руку, и на этот раз девушку обожгло прикосновением. У раненого начался сильнейший жар. Впрочем, ее ответа не требовалось. Глаза Лэйна были устремлены в пустоту.
— Я вступил в ряды ордена в девять лет — через год после того, как секта Красных Воронов, состоявшая из беглых мортов, зарезала моих родителей. Они вызывали Растерзателя. Морты только и мечтают, как вернуть к жизни своего хозяина. А еще через девять лет я стал совершеннолетним и обрел право распоряжаться наследством моего отца Кроноса Гильяхора, рыцаря Черного плаща. Я передал все семейные сбережения Ордену, на которые и был построен нынешний замок Сантаны на севере Имаргона. У меня еще остались усадьба и фруктовые плантации, ими занимается управляющий, а я даже имени его не помню. С удовольствием отдал бы Ордену и дом, и плантации, но то имущество было подарено моему роду особым королевским указом и передаче не подлежит. Знаешь, я с тех пор ни разу не ездил в родительский дом. С девяти лет живу в казармах, а затем в новом замке Сантаны.
Кара боялась даже шевельнуться, застигнутая врасплох его откровениями.
— Верю ли я в Двуединого, как, например, мой наставник? — тем временем продолжал свою странную исповедь Лэйн. — Нет, с религией у меня так же плохо, как и с девушками. Но орден заменил мне семью и облегчил бремя. Жить в черно-белом мире, где морты — зло, а я на стороне добра, было легко. Это только Зорфус вечно задавал неправильные вопросы и пытался добавить в мой мир других красок. Именно из-за него в моей черно-белой жизни стали появляться цветные оттенки, которые не поддавались однозначному толкованию. Когда мы с тобой встретились в Тихом лесу, я не искал Зорфуса. Знал, что, если каким-то чудом найду его, отпущу. Мне бы только спросить его почему. Я себя в дебрях искал. А нашел тебя и пыяра.
В горле рыцаря забулькало, он кашлянул кровью, а потом повернул к ней лицо, и цвет его глаз стал почти черным. Он выглядел так, словно собирался умереть в следующую минуту.
— Я ничего лишнего не наболтал? — спросил вдруг Лэйн и потерял сознание.
Кара легонько потрясла его, потом попыталась нащупать пульс. Пульса она не нашла, но грудь рыцаря вздымалась, а его губы подергивались, будто он продолжал исповедоваться, но уже тем, кто обитал по ту сторону мироздания.