Как не позволять что-то делать огромному рыцарю, который делал то, что вздумается, Кара не представляла. Хорошо было уже то, что он, кажется, забыл свои откровения, которыми поделился с ней однажды в беспамятстве. Лэйн больше не рассказывал ей ни о своих родителях, ни о Зорфусе, но охотно рассуждал о добре и зле. По-рыцарски, черно-бело, как в альфарских книжках было написано, чем ужасно бесил Кару. Впрочем, она терпела, так как страх перед орденом Сантаны плескался в ее крови, и побороть его было трудно.
О том, что произошло у подножья Лысой сопки, они не разговаривали. Лэйн не задавал вопросов ни о своем коне, ни о том, куда делись его меч и санкристий. Да и пыяра он вспомнил лишь однажды.
Дед пришел тогда менять повязки и обрабатывать раны.
— Спасибо тебе, старик, — в очередной раз поблагодарил рыцарь. — Вижу, у тебя там в углу у печи кочерга стоит. Раскали и прижги мне ладонь. Я от вас дня через три уйду, своим скажу, что к болотникам в плен попал, да потом сбежал. В Кальме так всех рабов клеймят. Мне по-другому домой не попасть.
Ягар покосился на кочергу, но ответил не сразу. К тому времени Кара рассказала ему, что Лэйн — прислужник в замке ордена Сантаны. Куда труднее было убедить самого Лэйна не рассказывать деду о том, что он рыцарь, но помогла правда.
— Дед рыцарей на дух не переносит, — призналась Кара, когда другие доводы не сработали. — Или говоришь, что ты у них служишь, или молчишь про Сантану все время, пока мы тебя лечим.
До того разговора Кара не знала, что рыцарь выбрал первый вариант.
Не только она боялась Ордена Сантаны. Лэйн предпочел изуродовать себе руку, лишь бы не нарушать негласные правила своего святилища. Верить в пыяров было нельзя. А тем более нельзя было о них рассказывать или вступать с ними в сражения. Вот Лэйн и перестраховывался.
Кара решила, что не хочет видеть, как Лэйну прижигают ладонь, и ушла во двор. Ожидая крики или бранные слова, вызванные болью, она так ничего и не услышала. Минут через пять вышел Ягар с кислым выражением на лице.
— Можно подумать, шрамов у него мало, — хмуро пробубнил он. — Я этому дураку руку обработал, ты потом ожог перевяжи, мне некогда будет. И три дня — это мало. Скажи, чтобы неделю у нас еще полежал.
— Сам и скажи, — заартачилась Кара, но слова улетели деду в спину. Если Ягар что надумал, мнения не изменит.
А на следующий день дед заявил, что ему надо проводить раненых охотников в деревни, и он оставляет Кару одну с Лэйном на неделю. Карп, мол, присмотрит и за ней, и за рыцарем. Кара догадалась, что Ягар решил напиться, так как воздерживался почти месяц, и поделать с этим ничего не могла.
Как и с тем, что Карп подхватил простуду и передал через Стафию, что неделю работать у Кары с дедом не сможет, будет дома отлеживаться.
— А ты одна в лесу жить будешь? — подозрительно прищурилась подруга, которая каким-то образом узнала, что Ягар собрался в дальние деревни. Кара до сих пор удивлялась, как Стафия еще не прознала про Лэйна. В последнее время Карп приходил работать у деда во дворе всего пару раз, рыцарь же тогда еще лежал в подвале.
Время побега приближалось, и Карп взял на себя заботу о провизии. После перехода Стены беглецам предстояло еще дня четыре идти по зимнему лесу, и Карп сушил сухари и потихоньку таскал вяленую рыбу у рыбаков. Кара заготовила грибов и лекарственных трав, Стафия отвечала за сахар, Филит — за крупу и чай. К тому же Кара в дороге собиралась охотится на зайцев и мелких птиц, хотя особых надежд на хорошую добычу в первый месяц зимы не питала.
— Я к северным пиролам пойду, они мед у меня хотят купить, там и поживу недельку, — солгала Кара. На самом деле она жутко боялась, что Лэйн прознает о ее планах сбежать в город. Лучше было сделать недельную паузу и ни с кем из заговорщиков не встречаться. На том и договорились.
И хотя втайне Кара надеялась, что рыцарь покинет их раньше, он остался на всю неделю.
— Присмотрю за тобой, раз дед тебя одну оставил, — заявил Лэйн растерявшейся Каре. Теперь трудно было поверить, что еще две недели назад Лэйн представлял из себя кусок мяса. Каре до сих пор не верилось в то, что рыцарь остался жив, и с какой скоростью затянулись его раны.
Это была нелегкая неделя, потому что выздоравливающий Лэйн Гильяхор оказался тем еще бытовым деспотом. Он сразу во всем завел свои порядки: когда они встают, едят, ходят к лечебному роднику, куда Ягар наказал Каре регулярно провожать Лэйна, и куда рыцарь сам ходил с большим удовольствием. Кара знала то место, но, кроме того, что вода была там теплой даже в начале декабря, не видела в нем ничего особенного. Ее царапины в том роднике не заживали.