В конце концов Кара убедила себя, что надышалась той самой русалочьей травы, порошок которой мог быть добавлен в масляные лампы, и теперь вместе со всеми погрузилась в дурман. Понадобилась еще минута-другая, прежде чем она снова стала хозяйкой своих рук.
Это означало, что Асхар либо попал в беду, получив от деда, либо дал деру — в обеих случаях его магия перестала работать. Кара знала, что Карп мертв, но все равно поползла вдоль опрокинутого стола к месту, где видела парня последний раз. На бушующую избу она не смотрела. Ягар-дом гонялся за мортами уже во дворе мельницы. В воздухе стояла завеса непроницаемой пыли, гремело со всех сторон. Она вслепую шарила по обломкам, но нашла лишь основательно придавленное тело Домники.
Новый звук, раздавшийся, казалось, отовсюду, подсказал, что оставаться внутри больше нельзя, и Кара метнулась туда, где сквозь пыль просачивался свет нового дня. Выскочив наружу, она застыла, пораженная нелепой картиной, какая и в самом бредовом сне не могла присниться.
По берегу металась ожившая изба, все еще гоняясь за кем-то из заговорщиков, но внимание привлекал не безумный дом, а старейшины, появившиеся во дворе мельницы. Среди них выделялась огромная фигура Сорды — главной среди местных мортов, которая привлекала к себе внимание не только ростом и телосложением, но и странными движениями рук. Она хлопала, широко разводя руки в стороны и резко соединяя их впереди, но не касаясь ладонями друг друга. Другие старейшины стояли чуть поодаль и повторяли ее движения.
Едва Сорда соединила руки перед собой в первый раз, как дом-Ягар вздрогнул, остановился и буквально затрещал, потому что доски в стенах вогнулись внутрь, будто по ним кто-то хлопнул невидимым кулаком. С каждым ударом ладоней старейшин взбесившаяся изба подпрыгивала, сжималась, а потом вдруг стала кидаться в них досками, но обшивка стен к тому времени значительно прохудилась, да и запал пьяного деда тоже, видимо, проходил.
Чем закончилось противостояние Ягара со старейшинами, Кара не досмотрела, так как мельница рухнула. И хотя она отошла от входа на приличное расстояние, в нее что-то прилетело, потому что Кару подбросило в воздух, а приземлилась она уже на лед, ударившись головой. Холодная глыба промелькнула синевой перед глазами, сменившись Тьмой, которая поджидала Кару с того момента, как она, кажется, начала вспоминать.
Во Тьме она блуждала долго. Чувствовала, как тепло хлюпает под босыми ногами, а невидимые щупальца мрака пытаются схватить ее за волосы. Во снах у Кары всегда были длинные волосы, окутывающие, словно облако, в котором было легко прятаться от мира. Там, в небытии, казалось важным, чтобы ее не увидели те, кто по другую сторону, кто среди живых. Ее манило взглянуть наверх, но в темноте накрапывала колючая морось, пахнущая кровью, как и грязь у нее под ногами, поэтому Кара сопротивлялась зову, не желая испачкать лицо. Но желание поднять голову становилось все нестерпимее и, в конце концов, она поддалась ему, бросив вверх короткий взгляд и…
Девушка заморгала от яркого света масляной лампы, бьющего прямо в глаза. Ее запрокинутая голова лежала на спинке мягкого стула, в уютных очертаниях которого покоилась сама Кара — руки расслаблено свисали вдоль подлокотников, ноги вытянуты вперед.
— Вот и хорошо, что очнулась! — раздался рядом добродушный голос Сорды. — Не весь же день валяться. Конфету хочешь?
Кара окончательно проморгалась, уставившись в побеленный потолок, где прямо над ней висело осиное гнездо. Она хорошо знала эти огромные жужжащие шары, так как дед периодически избавлялся от них в сарае.
Девушка сразу узнала, где находилась. Сорда всегда хорошо относилась к ней с дедом и иногда покупала у них мед. Как казалось Каре, та делала это из сострадания к Ягару, потому что сладостей в доме главной старейшины Овражьего Гара хватало. Обычно с Сордой общался сам дед, но и Каре довелось побывать в богатом жилище старейшины. Комната была убрана так же, как и пять лет назад: уютные коврики и занавески, стол с белой скатеркой, чашки с дымящимся чаем, вазочка с вареньем и конфетами. Сахар был табу только для обычных мортов, Сорда же без него, кажется, жить не могла. Кара подняла голову, чувствуя с каким скрипом ворочается шея. Потрогала шишку на лбу, оглядела себя, других ранений не заметила и с вопросом в глазах уставилась на Сорду.
— Дед твой там, — старейшина махнула рукой в сторону, показывая на проем одной из гостевых комнат. Дверь была распахнута, на кровати лежал беспамятный Ягар.