А сама подумала, что еще пару часов назад эти «деревенские» могли, не задумываясь, зарезать их на алтаре. Мир поменялся, и все в нем теперь было с ног на голову.
— Скажу им потом, — пообещал Ягар. — Как только ты свалишь отсюда.
— Так ты знал о побеге?
Дед хмыкнул.
— Я твой мешок с сухарями еще летом нашел. Одно время хотел тебя к охотникам в дальние леса отослать, да потом вспомнил, какое это гиблое дело — тебе перечить.
«Как и тебе», — хотела было ответить Кара, но вслух сказала:
— Я тебя здесь одного надолго не оставлю. И мне налей.
Дед скептически поглядел на стакан, который она ему протянула, отодвинул его, и достав из кармана рюмку, плеснул на донышко. Рюмка подъехала к Каре, оглушив ее ароматом сухих августовских трав. А ведь секунду назад ей казалось, что пахло смородиной.
— За твою человеческую жизнь, — сказал дед и присосался к горлышку.
Тост Каре не понравился, поэтому она произнесла свой:
— За свободу!
Опрокинув в рот те капли, что он ей налил, Кара не сразу поняла, что глотнула жидкого огня. Выпучив глаза, она закашлялась, уверенная, что вслед за слюной и соплями на пол полетят ошметки легких, но, видя, как зашелся в хохоте старик, бросилась к чайнику и припала к носику, заливая водой ярящееся внутри пламя. Получилось только хуже, потому что огонь взметнулся к горлу, и ее все-таки вырвало.
— Пить тоже не умеешь, — разочарованно протянул дед. — Еще налить?
— Нет! — прохрипела Кара, запихивая в себя краюху хлеба.
Следующие несколько минут они провели в молчании. Старик пил прямо из бутылки, а Кара тушила пламя, бушевавшее в животе, кусками полупрожеванного хлеба. Наконец, к ней вернулись дыхание и способность говорить.
— Мы собирались подкупить одного из рыцарей, что дежурил на Стене, — разочарованно протянула Кара, понимая, что говорит о прошлом, а будущее скрылось в тумане. — Карпа теперь нет, денег на взятку тоже, и друзья мои уже не друзья.
— Мальчишке светлого пути на небесах желаю, — сказал Ягар и, подняв стакан, залпом выпил. — Дорогу в город через Стену знаю, провожу тебя. Но сейчас не будем об этом, позже. Надо переждать.
— А раньше не мог сказать? — вспылила Кара.
— Не мог. Но собирался. Думал вас перед самым побегом «осчастливить».
Странно все это звучало из уст деда, но Кара решила не усложнять то, что и так уже было сложно. Если бы дед заявил о том, что знал другой путь, перед побегом, она, скорее всего, ему не поверила бы. Но прошлое осталось в прошлом, а сейчас ей хотелось поверить в будущее.
— Это ведь наш дом был там, у мельницы? — спросила Кара, решив сменить тему. По лицу старика было видно, что о побеге он сейчас говорить не станет.
— Откуда ты взял силу для магии? Использовал алтарь? Или, как ее, «жэрэмэ»?
— У Сорды всегда был слишком длинный язык, — поморщился дед. — Любой морт от рождения владеет жизнерушительной магией. Для нее не нужны боевые алтари Растерзателя. Достаточно того, что наши предки присягнули ему, поклявшись служить и после смерти. Это плохая магия, никогда больше не используй ее. Орден Сантаны сделал многое, чтобы морты о ней забыли, потому что перед «жэрэмэ» рыцари бессильны. С другой стороны, не каждый морт решится на жизнерушительную силу. Даже если этот морт хочет поднять восстание и обрести власть над миром, как в былые времена, он постарается завладеть боевым куполом, чем прибегнуть к жизнерушению.
— А что с ней не так? С этой магией? — спросила и поняла, что знала ответ. Но Каре хотелось услышать его от деда.
— Когда ты научишься слушать? — недовольно пробурчал Ягар. — Правильно говорят: «Лучше с умным воевать, чем с дураком пировать». Слово «жизнерушительная» тебе о чем-нибудь говорит? Тот, кто использует этот дар Растерзателя, вычитает из своей жизни месяцы, годы, а иногда и десятилетия. Можно всего раз использовать жизнерушительную силу, а назавтра уже не проснуться. Никто не знает, сколько в нем жизни. Поэтому, если не боишься смерти, можешь колдовать «жизнерушительно».
У Кары даже в горле пересохло.
— Дед, — наконец, произнесла она после долгого молчания. — Скажи мне честно. А ты Растерзателя видел?
— В кошмарах, что ли? — хмыкнул Ягар, но почему-то тепло улыбнулся, словно Кара затронула какую-то очень приятную для него тему. — Я видел иглы санкристия, которые вонзились мне в голову. Что было до них — все во мраке.
— Откуда в лесу взялась эта Шига? — снова перевела тему Кара, решив отвлечь деда от воспоминаний о пытках, которым его когда-то подвергли рыцари Ордена. — Ты уверен, что молодые морты не могли ее вызвать?
— Вот же заладила одно и то же! — дед в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Не могли! Нет в нынешних алтарях такой силы. Даже если они всю нижнюю деревню перережут и кровью Купол зальют — толку не будет. Я думаю, что тварь откуда-то спугнули, вот она к нам и пришла, мигрируя, как тигр или медведь.