Вот так разбивались мечты. Кара оказалась в заветном городе Имаргон. Даже в оглушенном состоянии она нашла в себе силы заглянуть в щель между досок. Разглядеть толком ничего не удалось. Зима стояла сухая, улицы клубились пылью, сквозь которую едва проглядывали такие же запыленные дома и люди. Горожане бежали по своим делам и ничем не отличались от жителей Овражьего Гара. Разве что одеты были пышнее и красочнее.
Кара никогда не видела столько людей одновременно. В клетке с ней тряслись десятка два женщин: должницы, преступницы и военнопленные. Шла долгая война с Кеджаром. Пленных кеджарцев альфары себе не оставляли, опасаясь бунтов, и тюрьмы ими не переполняли, зато успешно продавали их болотникам, которые покупали любую рабочую силу. Все покалеченные, кривые, некрасивые и буйные рабы, как правило, отправлялись на Болота Кальмы, где и встречали смерть.
Кеджарки выделялись сразу. В Кеджарском королевстве женщины сражались наравне с мужчинами, и воительницы, попадавшие в плен, были не редкостью. Из-за репутации особо агрессивных, их перевозили связанными по рукам и ногам. Кара, страдающая от собственных ран, тем не менее искренне посочувствовала трем кеджаркам, которые были связаны так, что у них должны были отняться и руки, и ноги. Смуглые, темноволосые, крепкие кеджарки буквально метали голубые молнии из глаз. Сочетание лазурных радужек и рыжевато-коричневых волос показалось Каре красивым. О своей внешности и о том, насколько сильно ее изуродовали, она думать перестала. С тех пор как за ее спиной закрылись ворота Ордена Сантаны, Кара жила исключительно местью.
Справедливо считая, что Лэйн должен был испытывать к ней похожие чувства, она испугалась, когда он, растолкав других рабов на площадке, стал рядом. Но Лэйн ничего не сделал — даже не взглянул в ее сторону. Лишь стоял со связанными руками за спиной, вероятно, просто напоминая о своем присутствии. Наверное, он тоже хотел мести, но, что там делалось в голове бывшего рыцаря, понять было сложно.
О том, что сделали с Лэйном, Кара узнала, когда на бывшего рыцаря объявляли цену. Они оба были слабым подобием себя прежних. На Лэйне живого места не осталось и плевался он кровью. Очень скоро Кара узнала почему. Цена за него была снижена из-за отсутствия языка — ему отрезали его палачи Ордена. Наверное, чтобы не рассказал, что Кара из мортов, а заодно молчал о темных делишках Ордена Сантаны. Это у Кары был Ягар, к которому она хотела вернуться, а Лэйну возвращаться было не к кому.
Кара искоса поглядывала на него и понимала, что теперь он никогда не расскажет, почему ее предал.
В тот день ударил мороз, и людей на рынке было немного. Сразу стало ясно, что партию рабов из тюрьмы привезли для особых покупателей, которых ждали. Палачи разожгли огонь в бочках и позволили своим жертвам греться — не из милосердия, а ради сохранения их сносного торгового вида. Сама Кара осталась в рваной юбке и в такой же рубахе. От холода у нее зуб на зуб не попадал, а так как из-за сломанного носа дышать приходилось ртом, болело еще и горло.
Ждать долго не пришлось, и это было единственным хорошим событием в то проклятое утро. Болотники появились внезапно, заполонив собой рынок. Закутанные с ног до головы в многослойные плащи, они походили на трупы в черных саванах. С детства Кара услышала о болотниках достаточно, чтобы бояться их, если не больше рыцарей Сантаны, то, по крайней мере, примерно так же.
«Тупые культисты», «черви болот», «рабы ада», «падальщики земли» — так величал их Ягар, который и сам когда-то служил в секте Красных Воронов. Но одно дело — морты с их древней историей, другое — болотники Кальмы, занявшие пустоши между Альфарским королевством и Тардаром в послевоенные годы. Альфары называли их «черными могильщиками» и то было самое понятное из всех прозвищ болотников, ведь помимо рабов, они еще покупали у альфаров и трупы.
Бедняки, которые не могли заплатить за место на городском кладбище, часто продавали своих мертвецов болотникам Кальмы. Считалось, что «черные могильщики» топили купленных мертвецов в болотах, чтобы умилостивить своих богов. В городах орудовали целые банды, которые по ночам охотились на «ненужных» мертвецов, оставшихся после драк, ограблений и других преступлений. Специально не убивали: живой на рынке рабов стоил дороже, но за «случайными» трупами охотились.