Ехали долго, и на этот раз подглядывать, что там снаружи, не удалось. Перед тем как фургоны тронулись, болотник с замотанной тканью физиономией, забрался в повозку и, связав каждую, уложил рабынь лицом в пол, вплотную друг к другу. Кара лежала, уткнувшись в лопатки одной из болтливых альфарок, которая стонала и плевалась кровью. Удар палкой пришелся той по зубам, из чего Кара сделала неутешительный вывод: внешность рабынь болотников не волновала.
Людей было много, дорога утопла в рытвинах и канавах, фургон дергался и прыгал, отчего пленники наваливались друг на друга, заставляя раненных кричать от боли и ругаться. Чувство времени потерялось, и Кара в какой-то момент просто отрубилась — как и большинство пленниц.
Придя в себя, она подумала, что оказалась в бане. Дышать было нечем, будто внутри фургона распылили на мелкие капли воду. Стало жарко и не только от того, что рабынь в повозке было слишком много. В щели больше не проникал свет, а фургон не раскачивался. Не слышался и мерный шаг гигантских коров. Зато оглушал гомон птиц — и это ночью-то!
Мошка, набившаяся в повозку, тоже стала неприятным открытием. Кара потеряла сознание зимой и днем, а очнулась жарким летом и ночью. Но кто-то не проснулся вообще. Одна из кеджарок лежала без движения, а ее шея была повернута под неестественным углом. Гадать о том, «помогли» ли воительнице или она в толчее случайно сама ушла на тот свет, не пришлось. Полог фургона распахнулся, и Кара прищурилась от яркого света факелов.
Криками и пинками болотники вытолкнули их наружу. Кара только и успела заметить, что на полу фургона остались лежать еще несколько тел. Одни, вероятно, умерли от удушья, другие от побоев. Дышать, правда, было сложно. Ей казалось, что с каждым вздохом она набирала в грудь одну воду, отчего хотелось постоянно кашлять. В Имаргоне Каре было холодно в тонкой рваной юбке и рубахе с длинными рукавами, здесь же, не понять где, с нее градом лил пот и хотелось снять с себя кожу. По обеим сторонам грунтовой дороги вздымались темные кручины покрытого буйной листвой леса, а над их головами раскинулся чернильный купол ночного неба, усеянного яркими звездами. Ни одну из них Кара не узнала. Другое место, другой воздух, другие люди.
Остановка оказалась временной. Рабов развязали, а один из болотников принялся бросать в толпу куски черствого хлеба. Возникла давка, потому что мешок в руках болотника был тощий, а значит, кормить абсолютно всех не собирались. Воды им тоже не предложили, но выжившая кеджарка подала пример: жадно припала к луже в одной из колдобин. Кара представила, что в такой жаре в этой луже должна водиться масса разной живности, от которой потом будешь ходить кровью не меньше месяца, но жажда терзала сильнее голода. Вкус и запах у воды оказался тошнотворным. Кара сделала два глотка и закашлялась, тогда как кеджарка пила не отрываясь. К ним присоединились и другие рабыни, а давка у фургона с хлебом продолжала расти.
Решив, что с водой лучше повременить, Кара выпрямилась в тот момент, когда одна из пленниц, воспользовавшись толчеей, нырнула в высокие заросли травы на обочине. Кара затаила дыхание. До этого момента о побеге она даже не помышляла. Все мысли были заняты тем, как побыстрее найти клуатоны для купца из гильдии. Кара решила сделать ставку на Сатиса. Если она докажет свою ценность, вдруг купец поможет ей выбраться с болот раньше, чем Асхар потребует с нее Первый Купол Растерзателя. Сатис был жадным, Асхар — идейным. Если и выбирать меньшее зло, то пусть это будут человеческие слабости. Деньги любили все, а, судя по речам Сатиса и Асхара, клуатоны в цене никогда не падали.
Факелы, закрепленные на фургонах, освещали лишь ту часть дороги, куда выпустили рабов. Весь остальной мир тонул в темноте. Тем не менее болотник, раздававший хлеб, бросил мешок, и в его руках, затянутых в черные перчатки, появился лук. Кара даже не заметила, как человек извлек стрелу. Все его движения были ловкими и быстрыми. Секунда — и стрела устремилась в темноту ночи, в сторону, куда убежала женщина. Не было никакого шанса попасть хоть во что-то в непроницаемом мраке, но раздался короткий вскрик, хрустнули ветки, упало тело.
Дед Ягар рассказывал о меткости болотников, но одно дело целиться в мишень при свете, другое — стрелять наугад в темноту. До этого момента как минимум в глазах еще двух рабынь Кара видела желание нырнуть в кусты следом за первой беглянкой, но сейчас все взоры потухли. Особенно после того, как спустили с цепи огромных собак, на которых ездили болотники. Если убежавшая рабыня и не была убита одним выстрелом, сейчас у нее не осталось шансов. Болотники отпустили всего двух собак, но те нашли жертву буквально за секунды. Раздались истошные вопли, и на этот раз они не смолкали долго.