Тот, кто раздавал хлеб, принялся бросать остатки хлеба, и Кара вдруг поняла, что не имеет права сдохнуть от голода по дороге. Страх, заставивший стоять истуканом, разбился о гнев и решимость. Она принялась проталкиваться сквозь толпу рабов, но вскоре поняла, что с ее ростом могло повезти только в первых рядах. Локти тоже не помогли. Кто-то схватил ее за волосы, отшвырнув в сторону. Вторая попытка вклиниться в толпу закончилась тем, что ее пнули в живот, потом саданули между лопаток, заставив опасно наклониться к земле. Понимая, что сейчас ее затопчут, Кара попятилась, защищая одной рукой еще незаживший сломанный нос, а другой живот, когда вдруг почувствовала, что ее схватили за воротник рубашки и поволокли из толпы.
Разглядев нависшего над ней Лэйна Гильяхора, Кара не выдержала и попыталась выместить на нем свое дурное настроение, но, схватив ее за макушку, он успешно держал ее на расстоянии, пока она колотила воздух. Дождавшись, когда Кара выдохнется, Лэйн сделал и вовсе необъяснимое. Порывисто притянул ее к себе, прижал к своей вонючей рубахе, а потом сунул ей в руки краюху хлеба и также быстро отстранился, пока она не пришла в себя.
Когда Кара очнулась, Лэйн уже забирался в свой фургон и на нее даже не оглядывался. Несмотря на бурю нахлынувших чувств, ей хватила ума спрятать хлеб, так как болотник уже закончил раздачу, и многим рабам еды не досталось. Кара ненавидела жалость — ни к другим людям, ни к себе. И хотя ей очень хотелось швырнуть корку хлеба вслед Лэйну, есть хотелось больше. Но в покровительстве она точно не нуждалась, а тем более в извинениях предателя. Впрочем, она не была уверена, что Лэйн извинялся. Ведь он должен был испытывать к ней такие же чувства, как и она к нему: ненависть и жажду мести. И уж точно не отдавать ей свой хлеб.
Вторая часть пути прошла без остановок и длилась куда дольше первой. На этот раз их не связывали, и Кара поняла почему. Прошла ночь, прокатился день, накаливший тесное пространство внутри фургона почти до атмосферы печи, потом снова навалилась темнота, которая лишь ненамного остудила их тюрьму на колесах. Если бы рабы лежали все это время связанными, на ноги они бы уже не встали. Больше их не кормили и не поили. Кара успела съесть половину корки хлеба, пока всех загружали в фургон, другую половину у нее все-таки отобрали. Но без того хлеба до конечного пункта в сознании она бы не добралась. Помогла также влага, которая выступила на изнанке тента утром. Кара сидела с края у стенки, поэтому одна из первых заметила росу, за которую пришлось тоже драться.
На третий день изнурительного пути повозка остановилась.
Кара вывалилась вместе со всеми из душного фургона и, уткнувшись коленями в сырую, хлюпающую землю, жадно хватала влажный воздух, которым, конечно, нельзя было надышаться. Она была уверена, что сейчас задохнется, и уж тем более, никогда не встанет на ноги, когда почувствовала, что ее тянут вверх — не за волосы, но за шиворот. Лэйн грубо встряхнул ее и кивнул вперед. Кара хотела огрызнуться, но проходивший мимо болотник огрел их хлыстом, удар которого должен был ужалить обоих, но почему-то достался Гильяхору. Наверное, потому что тот подался вперед, загородив ее своим великаньим ростом. Прежде чем Кара успела что-то сказать или сделать, и прежде, чем снова вмешался болотник, Лэйн толкнул ее в спину. Каре пришлось быстро пойти вперед. Остановись она — непременно бы упала. А так, заковыляла на негнущихся ногах вслед за теми, кто смог подняться. Тех, кто задержался на земле, приходя в себя после тяжелой поездки, настигли плети жестоких хозяев, сильно уменьшив шансы несчастных подняться.
Кара заставила себя идти, не оглядываясь. Она и так знала, что среди тех, кто не встал, осталась еще одна ее часть. Возможно, последняя из той, что принадлежала бывшей Каре. Ведь сама она затерялась в Тихом лесу, растворилась в нем вместе с Шигой и Синеглазкой. Сюда же, на Болота Кальмы, приехала другая Кара.
Та, которая отчаянно хотела вспомнить все то, что скрывали от нее память и прошлое. Та, которая хотела во Тьму.
Глава 14
Глава 14
Впереди маячили огни ее новой тюрьмы, которую Ягар считал «адом на земле». Не город и не деревня, поселение выглядело хаотичным и удручающим. У этого места и названия-то отдельного не было. «Болота Кальмы» объединяли земли от северо-восточных границ Альфарского королевства до юго-запада Тардара и представляли из себя, собственно, болото. Удушающее, бездонное, смердящее. Насколько поняла Кара из перешептываний рабынь во время пути, поселение здесь было только одно. То, на которое она сейчас смотрела.