Старая карга нехотя взяла украшение паучьими пальцами и, повертев его, опустила в кошель на поясе.
— Саргуль с тобой, милая. До конца недели жить будешь.
Хильма просияла так, будто ей пообещали вечную жизнь. Потом другие рабыни потянулись к старухе со своими скудными дарами: причудливые травинки, головки цветов, необычной формы камни, кусочек красивой ткани, гладкая косточка, яркая шляпка гриба… Все, что можно было найти в болоте и тайком принести старой ведьме в обмен на обещание, что ты проживешь еще пару дней.
Кара с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. И даже сюда мошенницы добрались! Новенькие рабыни тоже принялись рыться по карманам, но дарить ведьме тем, кто прошел через тюрьму, палачей и рабовладельческий рынок, было нечего. Некоторые, гонимые страхом, снимали с себя последнее, но привередливая ведьма брала не все. Косынку, которую ей протянула одна альфарка, старуха швырнула обратно:
— Вечером после работы приходи. Найдешь что стоящее, жить будешь еще три дня. Ничего не принесешь — сдохнешь сегодня ночью.
Кара с трудом удержалась от язвительного слова, но тут маленькие глазки карги остановились на ее кармане, в котором Кара держала руку, крепко сжимая дедово ухо.
— Что у тебя там? — спросила Краяна, не удосуживаясь взглянуть ей в лицо.
— Что там — то мое, — Кара знала, что прямо сейчас наживает врагов, но не могла ничего с собой поделать. В ней поднималась буря. — А хочешь я скажу, когда умрешь ты?
И тут ее будто в жар бросило. Каре и так было душно, но чувство, которое поднялось из груди, создав ощущение, будто она горит, ничего общего с нагревающим мир солнцем не имело. Она не знала ни имени старухи, ни того, кем та являлась на самом деле, но была абсолютно уверена, что жить той осталось не больше недели. Более того, Кара знала, что если коснется старушечьей кожи, то назовет не только день, но и точное время ее смерти.
— Ишь побледнела вся, — хохотнула Хильма. — Правильно боишься, сейчас с тобой Краяна разберется. Не видать тебе ни третьего участка, ни восьмого. Здесь сдохнешь.
Сопровождающие старуху рабыни тоже заголосили, что Кара сейчас непременно умрет, сама же Кара сердито уставилась в полуслепые глаза Краяны, которые та наконец удосужилась на нее поднять.
А дальше случилось непредвиденное. Едва взглянув в лицо Кары, старуха сначала подалась вперед, будто не веря глазам, а затем отшатнулась назад, врезавшись в Хильму.
— Великая… Темная, — пробормотала она, потрясла головой, потом, снова уставившись на Кару, вытаращилась пуще прежнего. — Ты пришла, как обещала. Прости, старую, я сослепу не приметила…
— Сходи с ума где-нибудь еще, а ко мне не подходи, — грубо ответила Кара и направилась к своей яме.
— Нет-нет, только не сюда, ты не должна здесь спать, — засуетилась старуха, не обращая внимание на встревоженные взгляды Хильмы и своих компаньонок. — Пойдем в мой барак, я тебе лежанку свою уступлю, она чистая, каждый день меняют.
— С чего бы такая доброта? — спросила Кара, уперев руки в боки. Мало у нее своих проблем, что ли? Теперь еще и с безумной старухой разбираться. — Ты меня, старая, попутала с кем-то.
— Может, я и старая, да тебя, Кара, ни с кем не перепутаешь, — сказала Краяна и кивнула своим «служанкам». — А ну, тащите сюда мой лежак, я теперь в этом бараке живу. И девушке этой циновку и свежую солому принесите. Поступай, как хочешь, Кара, ты ведь всегда так делала. Кто я такая, чтобы с тобой спорить. Тебе ведь лет семнадцать сейчас, верно? Не вспомнила, наверное, еще. Да только, когда вспомнишь, помяни старую Краяну добрым словом. Я всегда тебе верна была, как и Саргуль, повелитель наш.
Рабыни замерли, не зная, как реагировать на странное поведение старой ведьмы, но репутация Краяны была непоколебимой и вот уже все засуетились, выполняя ее поручения.
— Дочка ее, наверное, — услышала Кара шепоток Хильмы. — Лучше ведьму не злить, делайте, как сказала.
— И мои сапоги отдай, — Кара кивнула кеджарке, решив воспользоваться ситуацией. Неважно, с кем ее там перепутала старая карга, и неважно, откуда та знала ее имя, важно вернуть обувку, чтобы не ходить по грязи голыми пятками.
Кеджарка было заартачилась, но Краяна только рукой махнула, и к новенькой сразу направились ее крепкие помощницы. К Каре в миг вернулись сапоги, а старуха тем временем продолжила хозяйничать в бараке. Прогнала с циновок едва ли не половину рабынь, велев им перейти в свой барак, а на освободившееся место водрузила свой лежак, который представлял собой огромный мешок, набитый соломой — с виду чистый.