Кто угодно из охотников мог наткнуться на ее силки. И хотя трогать чужое в лесу считалось дурным тоном и плохим знаком, мало ли кто мог тут проходить. Впрочем, лягушку могли и рыбы объесть.
Отогнав мрачные думы, Кара взяла себя в руки. Порадовавшись, что захватила корку хлеба и горсть кукурузных зерен, девушка принялась за работу. Хлеб оставила на жерлинке, а кукурузу разбросала вокруг нового силка, который спрятала тут же, не берегу. Вытащила нож и принялась строгать ивовые прутья, чувствуя, как работа возвращает душевное равновесие.
К Стене она успеет — чем ближе к закату придет, тем лучше. Как раз успеет на смену патруля. Этот момент в охране Стены казался ей самым уязвимым, но пока возможностей для побега подглядеть не удалось.
Голоса застали девушку врасплох, и Кара, не заметив, как у нее это вышло, вдруг оказалась на тополином суку — выше дерева рядом не было. С ней такое случалось. В моменты паники забывала секунду-другую. Сердце скакнуло рысью, испуганно забилось, не давая ровно дышать. Встретить человека в лесу хуже, чем зверя. Не все племена охотников относились дружелюбно к старику и его внучке, поселившихся на границе с мортовской деревней. Да и оказаться в глуши наедине с тем же Медведем Кара опасалась.
Голоса становились громче и не обещали ничего хорошего: двигались они прямо к ее убежищу. А потом она услышала шелест листвы и стук копыт по корням и камням. Правильно сердце боялось — главное невезение судьба приберегла напоследок. К ее озерцу и брошенным на берегу ловушкам направлялись двое на лошадях, и их зеленые плащи с изображением черепа на всю спину не обещали ничего хорошего.
Не звери и не охотники. Хуже.
Кара перестала дышать, но ничего не помогало — грохот ее сердца просто должны были услышать. Они и услышали. Остановились прямо под деревом и, задрав головы, воззрились на нее черными глазницами шлемов.
— Сама слезешь или помочь? — спросил один мягким, вкрадчивым голосом. Вот теперь ей стало страшно по-настоящему. Мелькнула мысль попробовать убежать по веткам — в этой части леса кроны деревьев переплетались густо, образуя прочный шатер. Но интуиция подсказала — так будет совсем плохо. Когда один из всадников потянулся к арбалету, девушка поспешно покатилась вниз, царапая руки о шершавый ствол.
Спрыгнула, мягко приземлившись в листву, поборола желание дать стрекоча и присела, склонившись в поклоне, как было положено морту приветствовать рыцарей Сантаны. Тех самых, за которыми она собиралась следить. Тех, которые никогда не встречались в этой части леса раньше.
— Многих лет счастья и здравия стражам света и мира, — пролепетала она с трудом вспомнив подобающие слова. Какое-то время рыцари молча разглядывали ее, и Кара даже обрадовалась, что, возможно, это хороший знак.
— Что ты здесь делаешь, морт? — хрипло произнес второй, и надежда на счастливый исход встречи стала испаряться.
— Я не морт! — выпалила Кара, еще толком не сообразив, что вступила на скользкий путь. Ложь помогала редко. — Из Нижнего я, просто далеко зашла. Грибы искала.
— Так это не ты силки ставила? — спросил первый, кивнув в сторону петли, которую Кара спрятала под ивовым кустом.
Она отчаянно замотала головой.
— А на дерево зачем залезла? — склонив голову, спросил второй.
— Заплутала, — решительно ответила Кара. — Я в этих местах впервые, померещилось в кустах всякое и забоялась. А сейчас даже не помню, где корзину оставила.
Один из всадников спешился и, подойдя к озеру, принялся высматривать что-то в зарослях рогоза. Кара взмолилась лесным духам, чтобы он не заметил жерлинку среди высоких кустов. А если бы и заметил, то не понял, что это ее приманка. Мортам охотится в лесах было нельзя.
— Померещилось, говоришь? — спросил он. — Мы тут кое-кого ищем. Что именно ты слышала? Может, видела чего? Или кого?
Сердце снова скакнуло и принялось медленно успокаиваться. Все в порядке. Она им не нужна. А если бы на дерево не полезла, то, возможно, и вопросов бы столько не задавали.
— Ничего и никого не видела, — поспешно ответила она, радуясь, что, кажется, все обошлось. — Я пойду?