— Эх, — прокряхтела старая. — Саргуль был великим некромантом Растерзателя. Сегодня морты утратили былую силу. Великий некромант прошлого мог бы сильно изменить ход всей истории. Но кто я такая, чтобы торопить события. Ты уже здесь, а значит, пусть все идет как идет.
Кара замолчала, обдумывая услышанное. По крайней мере, со старухой все стало немного понятнее. Краяна разглядела в ней морта и решила, что Кару отправили сюда повстанцы. Значит, нужно быть, действительно, осторожной. Как бы не вляпаться в местные интриги. Ей и одних болот хватало.
— Говорят, что где-то здесь затоплен Первый алтарь Растерзателя, — спрашивать было опасно, но старуха была, пожалуй, единственная, кто мог бы ответить на этот вопрос.
— Никогда о таком не слышала, — прокряхтела Краяна, и Кара поняла, что старуха лжет. Впрочем, искать Первый алтарь для Асхара Кара все равно не собиралась. Пусть старая остается со своими тайнами. И со своим Саргулем. Кара уже убедилась, что в местном болоте есть клуатоны. Больше ей ничего не требовалось. Впереди замаячила свобода.
— Кара, — окликнула ее старая карга, когда девушке показалось, что она уже заснула.
— Чего тебе? — недовольно отозвалась Кара.
— Когда мы встретились сегодня утром, ты сказала, что можешь сказать, когда я умру. Скажи.
Кара невольно вздрогнула. Последний раз с таким вопросом к ней обращался дед Ягар, и Кара ошиблась. Тогда ей показалось, что дед должен умереть едва ли не через день, но он был жив до сих пор.
— Скоро, но не сегодня и не завтра, — отмахнулась она от старухи и отвернулась к стенке, не желая продолжать разговор. А тем более смотреть на черные тени, сгущающиеся над бараком. К утру они проникнут внутрь и сделают свое темное дело. Может быть, кто-то из них заберет и саму Кару.
Ночью ей приснилась темноволосая женщина с черными глазами, которая навещала Кару во снах много раз. Женщина говорила, а вернее, умоляла об одном и том же: не вспоминай. Правда, на этот раз тон ее звучал угрожающе.
Не вспоминай, иначе все потеряешь. Все, ради чего боролась. Ради чего умерла.
Кара проснулась затемно, интуитивно чувствуя, что до рассвета еще около часа. Но сон уже не шел. Усевшись, он отогнала назойливую мошку и обвела взглядом грязные тела рабынь. Старуха храпела неподалеку. Кара вздохнула и уткнула голову в колени, пытаясь забыть то, что увидела, но стоило раз взглянуть, как непрошенное знание захватывало ее в тиски.
Рабыня, что лежала за старухой, женщина в самом дальнем углу, и кеджарка, новая соседка Хильмы, — они не встанут. Что случилось с той кеджаркой, которая еще вчера всех задирала, Кара знать не хотела. Ей достаточно было увидеть черные пятна над телами тех, кому не суждено было встретить рассвет.
Сунув руку в карман, она вытащила ухо Ягара. Несмотря на то что в бараке было темно, Кара отчетливо разглядело, что держит на ладони черный лоскуток кожи. Асхар специально дал ей этот страшный подарок, чтобы Кара поторапливалась, а также, чтобы знала, что дед жив. Но ухо почернело. Хильма говорила, что Болота Кальмы — худшее, что могло случится с теми, кто сюда попал. Кара только что узнала, что могло быть хуже. Смерть последнего близкого человека.
Будет по-моему, мысленно ответила она темноволосой женщине из своих снов.
Больше нет границ, а впереди только один путь — к прошлому.
Глава 16
Глава 16
Ни на следующий день, ни через неделю Кара не смогла вспомнить больше того, что отрывками всплывало в памяти. Злость — плохой помощник, хотя она же стала тем стержнем, который держал ее с утра до ночи, заставляя таскать грязь, терпеть муки тяжелой жизни и искать клуатоны.
Ухо деда Кара закопала под своей циновкой, решив, что рано или поздно все равно потеряет его в болотах. Обрывки заклинаний и черного знания толпились на задворках сознания, но выстраиваться в стройную систему не хотели. Кара хваталась за обрывочные сведения, приходила в ужас от того, что в них находила, опускала руки перед проглядывающей тьмой, но снаружи, в мире болот, несмотря на яркое солнце, тоже царила чернота, поэтому с каждым днем Кара все больше погружалась в собственный мрак.
Впрочем, кое-что она там откопала. Хоть Кара и выросла среди деревьев, комары Тихого леса не шли ни в какое сравнение с кровососами Болот Кальмы, среди которых были и летающие, и плавающие.
Однажды ночью она глубоко порезала руку, взяла венозную кровь, как подсказывало воспоминание, смешала ее с грязью и кусочками рваных листьев тапиомуса и скатала в неопрятный шарик бурого цвета. Потом долго и несвязно над ним бормотала, не сильно вдумываясь в то, что шепчут губы. Закончив, покатала шариком по лицу, рукам и ногам, не заботясь о грязном следе, который тот оставлял. Горячей воды от Зорфуса было слишком мало, чтобы очистить кожу полностью, и Каре казалось, что она уже никогда не сможет отмыться. Хорошо, что палачи Ордена Сантаны обрезали ей волосы. Ножей у рабов, естественно, не было, и многие рабыни обкусывали и обрывали длинные волосы, которые, обрастая грязью, становились проблемой.