Усай толкнул ее к рабам, которые должны были сегодня драться, и Кара поняла, что уступает всем и в весе, и в росте, да и в боевых способностях тоже. Из небольшой группы смертников на нее смотрели три женщины — все рослые кеджарки, и пятеро мужчин-великанов. На их телах было довольно отметин, говорящих о выносливости, смелости и участии во множестве сражений. В Болотах Кальмы они оказались выброшены на обочину жизни, но снова собирались бороться. Ни иглы, ни щипцы, ни заостренные ложки, которые предлагали Каре рабыни из ее барака, не помогли бы продержаться против этих «детей войны». У нее был только один шанс и назывался он Тьмой. В этой Тьме не было жалости или сострадания, лишь холодное бездушное знание конца. Открыв дверь своего мрака как можно шире, Кара старалась не смотреть на людей, чтобы случайно не отразить в своих глазах время их смерти. Ей отчаянно хотелось взглянуть на собственное отражение, увидеть, успеет ли она осуществить то, ради чего осталась жить, но тайна своей смерти Каре была неподвластна.
— Коротышка сломанный нос, — окликнул ее Усай. — Твой выход.
Кара вздрогнула, удивившись, что время настало так быстро. С площадки уносили мертвую кеджарку с кровавым месивом вместо лица, убивший ее раб уходил сам, но качался. Воительница успела его ранить. В толпе зашептались, что Крарху осталось всего два боя, но судя по тому, как сильно он хромал, следующий поединок мог стать для него последним. Так как Кару привели поздно, то она думала, что и биться ее отправят после всех, кто ждал сейчас своей очереди. Однако болотник Усай крепко ее невзлюбил. Ему не терпелось насладиться ее мучениями. Впрочем, так даже лучше. Пусть все случится скорее.
— Удачи, — неожиданно прошептал раб-великан, который стоял рядом. Увидев сочувствие в его глазах, Кара тоже решила его поддержать:
— У тебя еще пять лет жизни! — сама удивилась она тому, что увидела. — Умрешь не сегодня.
— Будь ты проклята, ведьма, — обругал он ее в ответ, на том и расстались.
Тщедушная Кара в рваной юбке, длина которой уменьшилась до колен, и в дырявой рубашке без рукавов смотрелась жалко рядом с кеджаркой — еще одной воительницей, которую болотники выставили против нее. Кеджарка была выше Кары на голову, с раскачанными плечами и таким торсом, что, наверное, могла лежа поднимать полную бочку пива, зажатую между ног. Воительница явно готовилась к бою, так как он должен был стать ее последним. Дальше либо смерть, либо свобода. Женщина заплела волосы в косы, нанесла на лицо боевые узоры Кеджара и вымыла тело. Две полоски относительно чистой ткани прикрывали грудь и бедра. Там, в далеком прошлом Кары подобное оголение вызвало бы шок даже у Стафии, но на Болотах Кальмы голое тело могло вызвать лишь боль. Незащищенная кожа — полотно для кнута Усая и корм для москитов.
Кара взглянула на садящееся солнце. Возможно, последнее в этой ее жизни. Светило едва виднелось сквозь клубы дымящихся костров, которые развели вокруг арены болотники. Заботились они не о рабах, и даже не о себе, так как их странные тела были закутаны в плащи и длинные куски плотной ткани. Хозяева болот берегли буйволов, к которым относились с куда большим трепетом, чем к рабам.
— Ты! — Усай ткнул пальцем в кеджарку, которая тем временем извлекла из своей мудреной прически нож. — Твоя последняя драка.
Воительница торжествующе улыбнулась.
— У тебя две битвы, — на этот раз Усай тыкал своим замотанным в тряпки пальцем в Кару. — Без оружия.
Толпа возмущенно загудела. Всем было плевать на Кару, но Усай только что нарушил собственные правила о боях без правил, и участникам, вернее, смертникам, не могло это понравится. Кара тоже немного растерялась. Не то чтобы она ждала поблажек, но две битвы давали только рабам-мужчинам и кеджаркам-воительницам. Ни к первой, ни ко второй категории она не относилась.
Медленно выдохнув, Кара заставила себя успокоиться. Она ведь сюда, вообще, не драться пришла. Тьма клубилась в сердце, заполняла голову.
«Хорошая, сильная кровь, — шептала Тьма. — Вот бы их всех на Купол. А ведь он неподалеку. Мортовских алтарей много на Болотах Кальмы. Бои здесь велись тяжелые, альфары не отступали, приходилось строить больше алтарей и гнать на них смертников со всех концов мира».
Кара тряхнула головой, разгоняя кровавый туман. Ей весь мрак был не нужен, черпнуть бы чайной ложечкой, да не устроить водопад, который зальет мир новым океаном зла и крови.
«Не используй жэрэмэ, Кара, — сказала Тьма голосом Ягара. — А вдруг ты умрешь уже завтра?»