Саргуль махнул рукой, но объять армию, которая стояла лагерем у него за спиной, конечно, не смог. Полчища покрывали пустошь, уходя далеко за горизонт. Высокие, рослые воины, замотанные с головы до ног в ритуальные ткани и плащи. Рядом с ними бродили их верные псы, на которых болотники ездили, как на конях. Мощные буйволы тянули повозки с фуражом и осадным орудием, один вид которого убеждал сдаться немедленно. Бряцали копья, лязгали мечи — то тренировались воины, не знающие устали. Каре не нравились ни буйволы, ни собаки, ни сами болотники. Она предпочитала пыяров, но…
Цепочка воспоминаний прервалась в одно мгновение, и случилось оно по воле самой Кары. Тьма недовольно заворчала, но девушка твердо напомнила себе, кто именно хозяйничает в ее голове. Свой выбор она уже сделала, и в нем не было ни боевых Куполов, ни жертвенной крови, ни войны. Ее дело сторона и Тардар — место не райское, но настолько далеко, насколько это, вообще, было возможно. Она не успела полностью перенять знахарское мастерство Ягара, но и начальных навыков хватит, чтобы себя прокормить. На этой земле она оставит прошлое, Лэйна, который выбрал не ее, и чистую совесть. Последнюю Кара собралась очищать с помощью загадочного Саргуля, отрывочные воспоминания о котором убедили ее, что она с ним поладит. Принц послушает ее волю. Ведь раньше всегда так было.
Кара поискала глазами Усая, который безучастно стоял перед санкристиями, понурив голову. Санкристии стали вызовом, которого она не ожидала. Впрочем, и сам принц Саргуль был чудовищем крупнее пыяра. И так было ясно, что одной жизнерушительной магией Кара не справится. Предстояло пересечь черту, границу, о которой предупреждала темноволосая женщина из снов, но Кара надеялась, что один раз не сильно нарушит правила — кем бы они ни были установлены, и что бы за ограничения в себя ни включали. Тем более что с Усаем у нее имелись личные счеты. Ей хотелось убить его в первый день встречи.
И все же какое-то время Кара колебалась, слушая ветер, в котором слышался тревожный шепот темноволосой дамы из снов. Та умоляла, угрожала, просила, но Кара вдруг вспомнила, как Усай хладнокровно убивал тех рабынь, кто не мог встать по утрам, и решилась.
— Вынь санкристии из земли, брось в болото их все, кроме одного, а последний кинжал вонзи себе в грудь, — приказала Кара болотнику.
Итак, кое в чем она себя обманула. Без жертвенной крови пробудить Саргуля не получилось бы, но Кара все еще питала иллюзии, что сумела избежать ловушки прошлого. Ведь это не она, а сам Усай только что вонзил кинжал в свою плоть. И неважно, что по ее приказу. Пальцы Кары были покрыты только грязью, но не кровью.
Болотник беспрекословно исполнил, что было велено, и рухнул, пронзенный кинжалом на могильные камни.
Глава 19
Глава 19
В черных тучах не заблестели молнии, мир не сотрясся от грома, но врата, сдерживающие Принца Тьмы, открылись. Пирамида камней, под которыми закопали врага света и всех людей, осталась на месте, но у ног Кары, как и в отрывке из ее воспоминаний, появился человек, скорчившийся перед ней на коленях. Вместо царских доспехов — рвань, вместо блестящих черных волос — лысый череп, покрытый язвами и облезлой кожей.
Принц Саргуль поднял голову и посмотрел на Кару выцветшими, старыми глазами. Шестьсот лет в могиле забрали у него молодость, а следы санкристия, которыми рыцари Сантаны изуродовали его лицо, красоту и величие.
Она невольно шагнула назад, внезапно осознав, что столкнулась кое с кем пострашнее, чем с пыяром Синеглазкой или с Шигой Нечистоплотной. Вернуть присутствие духа удалось не сразу, потому что принц Саргуль глядел странно, и былого раболепия в его глазах не было.
Вот он медленно поднялся, выпрямился, оказавшись на голову выше Кары, тряхнул изуродованной головой и с достоинством оправил на плечах лохмотья, бывшие некогда плащом. В воздухе запахло прелой гнилью и тленом.
— Когда-то ты была единственной, ради которой я был готов прожить жизнь — до и после, — произнес Саргуль.
Голос его звучал так же рвано, как и дыхание Кары, которая вдруг с ужасом поняла, что совершила неисправимую ошибку. Саргуль, всегда бывший чудовищем внутри, стал страшным и снаружи. Становилось не по себе от одного взгляда его пустых, выжженных глазниц. Рыцари Сантаны умели пытать и увечить своих врагов. Саргуля взял в плен тот самый новый герой альфаров, и звали его Сантаной.