В городе первое время решили держаться вместе.
Спустя три недели шесть бывших рабынь владели двухэтажной таверной в Речном квартале Имаргона, но счастьем их новую жизнь назвать было трудно. Таверну купили за очень дешево у спешно покидавшего город купца, который распродавал все, чем владел, и уезжал в Согдарию — страну, находившуюся так далеко, что не на всех альфарских картах ее можно было найти.
В те дни многие уезжали из Имаргона. Официально Альфарское королевство воевало только с Кеджаром, о восстании мортов же говорить запрещалось. Но Бургон и еще несколько десятков городов были захвачены, замок Ордена Сантаны стал оплотом мятежников, а большинство торговых путей, ведущих к Имаргону, регулярно подвергались нападениям — то мортов, то разбойников.
Начиналась весна — самое голодное время года, и перебои в поставках давали о себе знать. Имаргон еще не голодал, но богатые горожане уже начинали спасать добро, вывозя целые караваны телег в порт Сарангат. Оттуда нагруженные корабли спешили укрыться в гаванях дружественных стран, которых у Альфарского королевства осталось не так много. За годы агрессивной внешней политики альфары успели испортить отношения со многими.
Подкрепление из столицы не пришло. Кеджар двинул в наступление, осадив три южных порта, за которыми открывался путь на столицу, и королева Гольдена Первая отозвала свою гвардию, велев северным городам самим решать проблемы с мятежниками.
Города и решали. В первую очередь, с помощью рыцарей Ордена Сантаны, которые, сменив начальство, заняли высоты деревушки Тоцкан, отправив селян в город и превратив деревню в крепость. Во-вторых, с помощью наемников Свободной Торговой Гильдии, чье руководство в лице Сатиса Труамона задержалось в Имаргоне, чтобы лично проследить за вывозом несметных сокровищ Гильдии в безопасное место. Собственно, наемники только этим и занимались — обеспечивали охрану исключительно купеческих караванов. В-третьих, Имаргон охраняла городская стража, которая взбодрилась после того, как начальнику стражи отрубили голову за пьянство и халатность. К тому же, власти призвали в ополчение всех мужчин, кто не смог откупиться, пополнив ряды стражников, а заодно и казну.
И, в-четвертых, Имаргону помогла Кара, которая, следуя в город вместе с рабынями, вдруг почувствовала скопление пыяров. Асхар каким-то образом возродил (или собрал) древних чудовищ, которые должны были стать главным оружием мортов при нападении на город. Хильма до сих пор считала, что Кара тогда решила их бросить, исчезнув с клуатонами почти на два дня, а потом также неожиданно появившись. Рисковать и приближаться к лагерю мортов Кара не стала, опасаясь, как бы ее не почувствовал Асхар, но ее жизнерушительная магия достала пыяров на расстоянии. Кем бы Кара ни была в прошлой жизни, но с пыярами она обращаться умела.
К тому же, помог Покрыль — прожорливый крылатый мышь, который забирал у нее едва ли не все мясо, если рабыням удавалось поймать дичь: птиц или грызунов. Покрыль летал над местом, где держали пыяров, все время, пока Кара творила свою жэрэмэ. В результате, она вернулась к другим рабыням хоть и с изрезанными руками, но довольная. Десять пыяров Асхара ушли в небытие.
Так или иначе, но морты на Имаргон до сих не напали. Может, Асхар колдовал над новыми пыярами или ждал какую другую помощь, но город продолжал жить своей жизнью. Богатые хоть и прятали свои денежки по разным уголкам Империи, но тоже не сильно-то верили, что мятежники осмелятся на такой шаг. Тем более, что королева-таки обещала прислать войска, как только атака Кеджара на южные порты будет отбита.
Крошечная комната Кары выходила окнами на шумный рынок и была явно не лучшими покоями в просторном двухэтажном доме. Она находилась прямо под крышей. Днем комнату пропекало солнце, а ночью в щели задувал ветер. Кара провела на болотах не больше месяца, но то, о чем она мечтала до рабства, и то, чего хотела сейчас, были несовместимыми желаниями. Нельзя влезть в детскую одежду, когда ты вырос, нельзя войти в одну и ту же реку дважды, нельзя вернуться к прежним мечтам, когда ты умер и воскрес заново.
В ее комнате стояли кровать, стул и короб для вещей. В нем лежала пара новых платьев, которые Кара носила редко, предпочитая мужскую одежду и плащ, под которым пряталась, когда по ночам бродила по Имаргону.