Она хотела бы украсить стены картинами, на подоконник поставить горшки с цветами, а на пол постелить ковер — обязательно полосатый и с бахромой. Но не в этой жизни. Впрочем, обстановку оживлял Покрыль, который таскал еду со всего Имаргона, пряча кусочки мышей, краденных фруктов и крупных насекомых по щелям в стенах, в складки постели и даже в короб с одеждой. Кара боролась с вторжением, но всегда проигрывала, а как-то пошла на рынок с дохлой мышью в кармане. Люди поговаривали о скором голоде, но Покрыль умудрился разжиреть, словно Усай никогда его и не кормил. У летучего мыша появилось пузо, которое уменьшало его маневренность при полете и заставляло больше ползать, чем летать.
В комнате было много недостатков, но Кара выбрала ее по одной причине. За рынком виднелась городская стена, а за ней холмистая гряда с Облачной Сопкой, где находилась деревенька Тоцкан.
Не отдавая себе отчета, Кара невольно собирала малейшие слухи о рыцарях и их битвах с мортами. Базарные бабки, которые порой были осведомлены лучше газетчиков, насчитали уже семнадцать битв рыцарей с мятежниками, и Кара решила, что, если поделить на два, то сражений было не меньше девяти. Лэйн мог погибнуть в каждом из них. Они расстались, она его отпустила, он не давал о себе знать, а значит, тоже отпустил ее, но почему же каждую ночь перед сном Кара терзала свою Тьму, задавая один и тот же вопрос: жив ли Лэйн.
И Тьма ее утешала, рассказывая о скорой смерти мясника на соседней улице, о его канарейке, которая должна была сдохнуть от старости, о бродяге, умирающем от болезней в канаве за рынком… Лэйна в погребальных песнях Тьмы не было, и Кара находила в себе силы заснуть, чтобы утром поскорее выполнить свою часть хозяйских обязанностей и вернуться к делу, которому посвящала все время.
Кара искала Первый Купол Растерзателя.
Имаргон оказался огромен, а чтобы не привлекать к себе внимание стражи, которая сейчас в каждом болтающимся без дела горожанине видела лазутчика мортов, Кара бродила по городу ночью. О том, что она сама морт, могла догадываться Хильма, но у нее с Карой установились если не дружеские, то, вроде как, партнерские отношения.
Кара чувствовала, что у рабынь, вернувшихся с болот, не было будущего среди альфарского общества, когда-то продавшего их в рабство, хотя женщины и пытались носить маски нормальных. Хильма стала хозяйкой таверны, хотя честно предлагала эту роль Каре. Кара отказалась, договорившись, что будет заниматься закупками по утрам и только. Другие рабыни, которым пришлось и мыть, и готовить, сначала ворчали, но Хильма, памятуя, как к Каре относилась старуха Краяна, и то, что клуатоны принадлежали ей, на все согласилась.
Кара старалась в таверне глаза не мозолить, проводя большую часть времени у себя в комнате или в городе.
Ее первое знакомство с Имаргоном состоялось в тюрьме, сейчас же она попала в него свободным человеком. Когда подкупленный стражник пропустил их через ворота, чувство было оглушающим. Каре никогда не приходило в голову, что где-нибудь могло быть так многолюдно. На улицах Имаргона кипел несмолкаемый шум и царила толкотня. Бесконечный говор, толпы людей, снующих по улицам и собирающихся в огромные кучи, крики извозчиков, пирожников, продавцов чая, перекупщиков. Она еще долго вздрагивала от резких звуков разгружаемых телег, которые напоминали щелчки кнута. Горожане сразу видели в ней новенькую, хватали за рукава, несли всякий вздор, пытались что-то продать и всучить.
Но через три недели в глаза стали бросаться перемены. Город нищал. Кара стала замечать в таверне, которую назвали «У Краяны», не только дневных, но и ночных посетителей, выходивших из комнат бывших рабынь. Хильма связалась с ворами, покупая у них разное и сбывая на рынке, где держала лавку.
Сама же Кара однажды взяла в руки гадальные карты, которые отдала ей старуха Краяна, и поняла, что совершенно точно знает, что с ними делать. В тяжелые времена многие хотели узнать, минует ли их беда, и где ждать счастья. Кара стала принимать первых посетителей по вечерам, чем порадовала Хильму, так как клуатоновские деньги заканчивались. Как и их время.
Если в Имаргоне когда-то и были клуатоны, то Сатис и его люди выкопали их все. Шарахаясь ночами по трущобам Имаргона, Кара снова копалась в грязи, но теперь уже в человеческой. Преступления росли снежным комом, который давно скатился с горы и тащил за собой лавину. Покрыль, обычно сидевший у Кары на плече, отпугивал бандитов, но иногда не обходилось без стычек.