Тогда приходилось тратить жэрэмэ и рисковать выдать свое мортовское происхождение.
— У тебя сейчас конец отсохнет, посмотри, он уже почернел, — прошептала Кара рослому парню, когда однажды ночью зашла не в тот квартал и оказалась в окружении дюжины негодяев.
Людей по-прежнему продавали в рабство, но теперь уже в Тардар. Чтобы стать рабом, не нужно было быть должником. Можно было всего лишь зайти не в то место и не в то время.
Пришлось проткнуть себе ногтем ладонь, чтобы вызвать у бандита болевые ощущения. Схватившись за промежность, он стащил портки, уставившись на, действительно, почерневший орган.
— То же случится с тобой, а потом и у тебя, — угрожала Кара, медленно обводя пальцем всех присутствующих. В рабстве она уже была и возвращаться туда не собиралась.
Ей повезло, что никто не захотел метнуть нож в спину ведьмы. В Имаргоне рос страх перед Тьмой, и люди охотнее верили в зло и его силу.
Потом тот парень приходил к ней в таверну и молил вернуть ему мужское здоровье. Вот тогда Кара и поняла, что, однажды встав на путь Тьмы, обратно не повернуть. Она раскинула перед несчастным карты, взяла за руку, увидела его смерть через три дня от перепоя и почувствовала себя такой же грязной, как и на Болотах Кальмы. Кара испытала облегчение, что «проблема» умрет сама. Тьма смеялась над ней долго, до хрипоты.
Однажды вечером Кара сидела у себя в комнате, ожидая зеленщицу, которая хотела узнать, выйдет ли она замуж в этом году, и лениво рассматривала картинки на картах. Девушка ничего не знала о будущем, кроме того, что в нем есть смерть. В будущем, конечно, много чего можно было найти, и женихов, и деньги, и счастье, и удачу, но заканчивалось оно всегда смертью. Так получилось, что таланты Кары ограничивались именно этой чертой. Она могла рассказать людям об их смерти, но в такое будущее Кара специально не заглядывала. Только, если получалось случайно. В остальном она придумывала сказки — исключительно хорошие, и рассказывала их людям. Клиентам нравилось, и они приходили еще. В одном Кара была уверена. Кому бы раньше ни принадлежали эти карты на самом деле, их использовали вовсе не для того, чтобы узнать, кто когда женится и взлетят ли цены на сахар.
Выбрав три карты наугад и не задав конкретного вопроса, Кара уставилась на карточки. Хуже расклада и не вытянешь, подумала она и решила, что это потому, что она побеспокоила карты, не собираясь ничего спрашивать.
Но тут дверь открылась и заглянула испуганная Хильма.
— Ты на рынке утром ничего случайно не натворила?
Кара молча подняла на нее красные глаза. Уже три ночи подряд ее терзала бессонница. Хильма, больше других старавшаяся вернуть себе прежний облик нормальной горожанки, глядела так, будто ей только что сообщили, что возродился Усай, и что скоро он придет забрать ее обратно на болота. Те, кто прошел ад, всегда будут ждать его возвращения.
— Стража была, письмо от Белого принесла. Тебе велено во дворец явиться. Вечером. Сегодня.
Белым горожане за глаза называли Сатиса Труамона, главу Свободной Торговой Гильдии, который управлял городом после того, как месяц назад губернатор города сошел с ума и спрыгнул с городской стены. Многие считали, что к безумию управленца приложили руку морты, хотя были и те, кто полагал, что произошел обычный дележ власти, и губернатора «устранили» свои же. Королева Гольдена Первая с трудом удерживала королевство от развала, война с Кеджаром и восстание мортов крепости власти тоже не способствовали. Но такие мысли стоило держать при себе.
А Белым Сатиса называли за волосы. Еще будучи не старым, он привлекал внимание ослепительно белой шевелюрой, хотя и альбиносом не являлся. Люди привычно шептались, что в детстве Сатис, вероятно, пострадал от колдовства мортов, отчего побелели волосы. Впрочем, именно белая шевелюра в сочетании с черными густыми бровями придавала его внешности внушительный облик. Первый и единственный раз Кара видела Сатиса Белого в тюрьме Ордена Сантаны, когда он заставил ее искать клуатоны в Болотах Кальмы. И не видела бы его больше никогда.
Бывшие рабыни тревожно переглянулись, но Хильма поспешила добавить:
— Я бы тоже подумала, что тебя, да и нас всех заодно, сдала сволочь какая-нибудь, но сказано, чтобы ты явилась в парадном платье и с прической. В таком виде обычно не вешают, да и на дыбу не приглашают.
Кара мысленно с ней согласилась, лихорадочно перебирая варианты. В голове крутилась одна мысль о клуатонах, которые, очевидно, у Сатиса заканчивались, вслух же сказала:
— Наверное, про них узнали, — она потрясла колодой карт. — Слышала, что в Ардоре сейчас бум на гадалок и прорицания, а в Имаргоне, вроде как, многие гадалки уехали, вот, наверное, решили посмотреть, чего я стою.