— Я думал, ты жила у неё с рождения, — нахмурился я.
Катя вздохнула, положив подбородок на кулак.
— Я провела с ней детство, потом вернулась к родителям, а они хотели выдать меня замуж за обеспеченного. С выгодой для себя.
И это в двадцать первом веке...
— Постой. Разве твои родители бедны?
— Бедны несказанно. — Катя утомлённо махнула рукой, и я понял, что она почти пьяна.
— Но ведь семья Кирилла явно при деньгах.
Она отвела глаза.
— Мой папа... был младшим братом его деда, но родился от любовницы, поэтому Вановские его не признавали. Только Екатерина Петровна к нам хорошо относилась, хотя она нам не родная.
— Погоди. Бабушку Кирилла тоже зовут Екатериной?
— Меня в честь неё и назвали.
— Как всё сложно.
— Да. И давай больше не будем говорить на эту тему, а то я, кажется, уже пьяна и боюсь тебе не в том соврать.
Я невольно заулыбался.
— Я таких, как ты, никогда не встречал.
Катя снова приложилась к шампанскому.
— И не встретишь.
— Я уже понял, что ты раритет.
— Я не просто раритет, я ещё и антиквариат. — Она со стуком поставила стакан на стол.
— О-о, тебе, наверное, хватит, Кать. Всё-таки женский организм хуже усваивает алкоголь. Щас буянить будешь, приставать...
— К кому приставать? — не поняла та.
— А ты что, не будешь? — притворно расстроился я. — Ладно. Ты наелась?
— Не то слово.
— Давай прогуляемся, сразу взбодришься.
Катя тряхнула распущенными волосами и с энтузиазмом сказала:
— Знаешь, что меня действительно взбодрит? Танцы!
— Ты хочешь в клуб?
— Не-е-ет. — Она завертела головой. — Я хочу на танцплощадку.
— Так это же одно и то же. — Я встал. — Пошли?
— А ты высох? — Катя бесцеремонно показала на мою ширинку, и я вспомнил о своём позоре.
— Да вполне.
— Тогда вперёд!
Мы зашли в первый попавшийся клуб. Когда мы сдали верхнюю одежду в гардероб и появились в зале, многие обратили внимание на Катю, что меня отчасти напрягало.
Звучало что-то модное. Я сразу потянул её на танцпол. Но пока я танцевал, Катя стояла рядом и смотрела на меня с насмешкой, отчего я вмиг почувствовал неловкость.
— В чём дело? Я плохо танцую?
— Нет, но мне нравится другой танец. — И внезапно Катя начала танцевать твист, хотя её движения совсем не сочетались с музыкой.
Народ вокруг нас расступился. Видимо, отплясывающую Катю заметил ди-джей, потому что вскоре он поставил другой трек. Модный ритм сменился голосом Муслима Магомаева:
— По переулкам бродит лето,
Солнце льётся прямо с крыш.
В потоке солнечного света
У киоска ты стоишь.
Песня «Королева красоты» в современной аранжировке подходила Кате необыкновенно. Теперь я стоял столбом, а она была очень естественна и органична. Следя за ней глазами, я пытался танцевать, как она. Люди вокруг аплодировали. Некоторые тоже пытались твистовать, но Катин искренний задор не превзошёл никто.
«Королева красоты» перетекла в старый англоязычный медляк, исполняемый жарким женским голосом. Катины глаза просияли, и она с восторгом закружилась на месте. Я поймал её в объятья и повернул к себе — именно таким хамским способом я пригласил свою спутницу на танец. Мы оказались слишком близко, отчего Катя смущённо заулыбалась и опустила глаза.
Момента лучше могло и не быть. Я наклонился, чтобы её поцеловать. По взгляду чёрных глаз я понял, что она колеблется — ответить или оттолкнуть? Сомнение длилось секунду. Пусть робко, но Катя всё же ответила на мой поцелуй.
— Серёжа, я такая пьяная!
— Тихо-тихо, а то весь дом перебудишь. — Я бережно закрыл входную дверь.
— Серёж, разуй меня. Мне ни черта не видно.
Я с готовностью встал перед ней на колено.
— Я тебя и раздеть могу.
— Не-е-ет, — лениво засмеялась Катя. — Платье мне не мешает, а вот каблуки…
Нащупав в темноте Катины шелковистые, обтянутые колготками ноги, я опустил руку, наткнулся на молнию и, потянув её вниз, осторожно снял сапог.
— И второй, — потребовала Катя, со стуком скидывая его и подставляя мне вторую ногу.
Без каблуков Катя стала ниже, из-за чего казалась ещё более хрупкой и уязвимой. Она сделала неверный шаг к лестнице и точно бы упала, не удержи я её за талию.
— Не, подруга, сама ты не дойдёшь.
— Так понесите же меня! — Катя царственно повисла на моей шее.
— Есть, мадам. — Я подхватил её на руки и понёс наверх.
— Ты почему принёс меня в чужую комнату? — спросила Катя, когда я положил её на свою застеленную кровать.
— Это моя комната.
— А где моя?
— Без понятия. Я там никогда не был.
— Моя комната в конце коридора, неси меня дальше. — Она снова попросилась на руки.