— Нет уж, натаскался я с тобой, хватит! — выдохнул я, падая на постель рядом с Катей. — Спать хочу.
— А я?
— И ты спи. Четыре утра, между прочим. — Я сомкнул веки. Было так приятно засыпать, ощущая рядом тяжесть её тела и тёплый аромат духов...
— Вот наглый. — Я почувствовал, как Катя ткнула меня в бок локтем, выразив в нём своё угасающее от бессилия возмущение. За миг до того, как погрузиться в сон, я подумал — хорошо, что она тоже устала, иначе мы или подрались бы или...
В ту ночь я всё-таки пытался приставать к Кате — в своём сне. Странно только, что проснулся я от реального Катиного крика:
— Нет! Нет!
Затем как будто хлопнула дверь. Я приоткрыл глаза — кровать была до обидного пуста. Я оторвал голову от подушки и осмотрел ярко освещённую солнцем комнату. Кати нигде не было.
— Катюш, ты где? — Я с надеждой заглянул под кровать. — Ку-ку!
Стук в дверь раздался грохотом. Я радостно поднял голову.
— Катюша, заходи!
Но это был Кирилл.
— Извини, что я не Катюша! — язвительно проворчал он, закрывая дверь. — Ты спишь?
Я снова бросился на постель и отвернулся.
— Да, я сплю.
— Ещё бы, вы вернулись в четыре часа. — Кирилл сел на край кровати.
— А ты чего не спал?
— Я воевал с клопами.
— А-а, — без малейшего интереса протянул я.
— Пока вы развлекались, — с укором продолжил Кирилл, — я пообщался с обслуживающим персоналом, и, по-моему, они все что-то скрывают. Бессвязно лопочут, отводят глаза... А ещё я говорил с матерью. Она опросила родственников — у моего деда не было никаких братьев. А иначе как бы он один получил в наследство этот дом?
— Я очень рад за твоего деда, — полусонно пробормотал я.
— Ты что, не слышишь? У деда не могло быть племянников, а тем более племянниц. Эта Катя — аферистка и мошенница!
Тогда я резко сел на кровати.
— Она не мошенница!
Кирилл со вздохом сложил руки на груди.
— Началось в колхозе утро…
— А? Кстати, который час?
— Серёга, очнись! Ещё вчера ты был на моей стороне. Ты же специально увёл эту девку, чтобы я мог поговорить с прислугой.
— Я старался не для тебя. Я хотел её увести — она мне ужасно понравилась.
По лицу Кирилла пробежала тень разочарования и даже презрения.
— Всё ясно. Эта тварь и тебе мозги запудрила. Вы переспали?
— Нет. Мы всю ночь протанцевали и сразу завалились спать, — честно ответил я.
— Отлично. Ты променял своего друга на девку, которая к тому же отнимает у него наследство. — Он вышел, и в ушах снова загрохотало нервное хлопанье дверью.
— Кирилл! А... чёрт с тобой.
Я слишком сильно хотел спать.
***
Несмотря на завершение эксперимента, стол профессора Гука по-прежнему был заставлен колбами и инструментами, за которыми едва проглядывался стоявший с краю микроскоп.
Посреди лаборатории возвышался агрегат, похожий на лифт с наполовину стеклянной дверцей и простой панелью управления: десять цифровых клавиш, «запятая», «ввод», «отмена» и экран.
Сам Гук сидел за столом, читая журнал по робототехнике, и ел миндальное печенье, когда за дверью вдруг раздался грозный голос:
— Гу-у-ук!
Тот подскочил со стула, не выпуская журнал из рук. В лабораторию вбежала растрёпанная Екатерина.
— Смотри! Я старею!
— Подождите. Где?
— Вот и вот! — Она показала на лицо и руки. — Иди сюда! Я старею буквально на глазах!
Гук сделал два шага к начальнице, однако изучать её новоявленные морщины решил с максимально безопасного расстояния.
— Но так не должно быть! — удивился он.
— Конечно, не должно! Это значит, что твой космический холодильник не работает!
При этом Екатерина выхватила у Гука журнал и свернула его в трубочку, чтобы отлупить профессора. Тот удачно увернулся.
— Е... Екатерина Петровна, позвольте поинтересоваться, что вы делали прошлой ночью?
Экзекуция на время прекратилась.
— Ты совсем стыд потерял?
— Я спрашиваю это исключительно в целях науки.
— Ничего особенного я не делала. Ела после шести. Очень вредную пищу. Пила шампанское. Танцевала... Целовалась... И легла на рассвете.
— Так-так, то есть вы делали всё, чего не делали уже лет сто!
Екатерина стукнула его свёрнутым журналом по голове.
— Восемьдесят!
— Я это образно сказал.
— А для чего, ты думаешь, мне нужна была молодость? Чтобы одиноко сидеть и любоваться собой в зеркале?
— Екатерина Петровна, я понимаю, вы хотите наслаждаться жизнью, но, боюсь, ваш организм ещё не готов. Точнее... Нам надёжнее вообще не рисковать.
Когда начальница поменялась в лице, Гук испугался.
— С алкоголем и танцами, я имею в виду.