— А с поцелуями?
— Екатерина Петровна, ему же двадцать лет!
— Двадцать два! — категорично заметила Екатерина.
— Да какая разница!
— В моём случае огромная — «пятьдесят восемь лет разницы» звучит намного оптимистичнее, чем «шестьдесят». Но я намерена это исправить!
Она бросилась к аппарату и ввела на панели управления цифру «15».
— Что вы делаете?
— Я хочу подзарядиться.
— Но это же не аккумулятор, вы подвергаете себя сильному облучению!
Екатерина оставила кнопки в покое и обернулась.
— А что мне ещё остаётся? Надо сбросить пятнадцать лет. Хорошо, я готова вернуться к своему аскетичному образу жизни и есть здоровую пищу. Только сделай меня снова молодой!
— А может, нам подождать ещё немного и использовать это непредвиденное старение для успокоения вашего неугомонного родственника?
— Твою мать, до чего же не вовремя нагрянул мой внук… — простонала Екатерина.
— Этого бы не произошло, если бы вы пользовались телефоном, как все нормальные люди, а не доверяли свои коммуникации забывчивой девчонке.
— Хочешь сказать, что я ненормальная?
— Скорее… экстравагантная.
— Ты забыл, кто тебе деньги платит? — строго спросила Екатерина.
— Я помню. Но всё же осмелюсь дать совет…
— Ты хочешь, чтобы я появилась перед своим внуком в образе его бабки?
— Это было бы логично, — сказал Гук.
— Ни за что! Я больше не хочу стареть. Кирилл и сам уедет, когда ему надоест меня ждать.
— А если не надоест? Признайтесь, Екатерина Петровна, вы поступаете так опрометчиво только из-за этого юноши, Сергея. Вы боитесь, что он тоже уедет?
— Это уже не твоё дело. Твоё дело — вернуть мне вчерашнюю молодость!
Екатерина с нетерпением распахнула дверцу аппарата и зашла в кабину.
— Хорошо, — сдался профессор. — Мы введём цифру 0 целых 3 тысячных года, и вы помолодеете на сутки. Таким образом, мы сделаем откат. Восстановим тот результат, что был получен накануне. По крайней мере, это будет не так опасно.
— Тогда действуй! — Екатерина захлопнула кабину. — Стоит, жизни меня учит...
Гук ввёл на панели управления 0,003 и нажал «ввод». Изнутри кабина загорелась голубым светом. Прижав ладони к лицу, Екатерина подняла голову и с тоской уставилась на светящийся потолок.
Когда свет наконец погас, она толкнула дверь и вышла.
— Ну как? — спросил Гук.
Екатерина безрадостно посмотрела на свою руку.
— Кожа снова гладкая.
— Ну слава богу. Только теперь давайте без излишеств.
— Я уже поняла.
Гук взял со стола тарелку с печеньем.
— Не желаете печеньица?
Екатерина ответила ему хмурым взглядом.
— И не стыдно тебе издеваться над пожилым человеком? Теперь мне снова можно только каши, овощи и фрукты. Скажи Георгию, чтобы подавал завтрак.
Гук глянул на часы.
— Уже половина первого.
— Тогда обед. И ещё — запри лабораторию и никого сюда не впускай.
— Само собой.
Екатерина быстрым шагом вышла за дверь. Из коридора донёсся озорной голос Эллы:
— Добрый день! Как погуляли, Екатерина Петровна?
— Лучше не спрашивай...
***
Когда я нашёл в себе силы, чтобы встать и спуститься, все уже сидели за обеденным столом. И более того, активно спорили. Я так заслушался, что не сразу вошёл в столовую, оставаясь за дверьми.
— Да никакая она не госпожа! — звенел от ярости голос Кирилла. — Сколько можно её так называть? Откуда у вас столько раболепия перед этой самозванкой?
— Потрудитесь объясниться! — негодовала Катя.
— Давай начистоту. Кто ты такая?
— Меня зовут Катя Вановская.
— Врёшь! Сегодня мне звонила мать. Она подтвердила, что мой дед был единственным ребёнком, никаких племянниц у него не было и быть не могло. Не знаю, как тебе удалось обдурить мою бабку, но я выведу тебя на чистую воду. На что ты надеешься? Что старуха умрёт и завещает тебе всё имущество?
— Молодой человек, смотрите, как бы вам не пожалеть о своих словах, — пригрозил ему профессор.
— С какой стати вы мне указываете? — взвился Кирилл. — И вообще, почему мы всё время сидим за одним столом с прислугой?
На это явное оскорбление последовал возмущённый ответ Кати:
— Потому что они — моя семья! Они, а не ты!
— Вот именно, дорогуша. Твой статус здесь не выше секретарши. Я заставлю старуху написать завещание на меня, ясно тебе? Аферистка.
На стол обрушился кулак. Секунду я был уверен, что это сделал Кирилл, но вслед за ударом раздался Катин голос:
— Довольно! Ничтожный мальчишка...
— Не зарывайся, сука, я старше тебя.
— Молчать! — так же грозно оборвала Катя. — Да кто ты такой, чтобы говорить о Екатерине Петровне в подобных выражениях?