Женскому обществу королева всегда предпочитала мужское и по другим причинам: с мужчинами, по крайней мере, можно было о чём-то поговорить. Женщины того времени, как правило, были необразованны, замкнуты в своём узком женском мирке и интереса для неё как собеседницы не представляли. «Если я предпочитаю общество мужчин, — говорила Кристина, — то не потому, что они мужчины, а потому, что они не женщины».
В беседе с мужчинами она вела себя как мужчина, не гнушалась грубыми словечками и ругательствами, любила выслушивать скабрёзности. Она уволила девушку-камеристку и взяла вместо неё valet de chambre, то есть слугу мужского пола. Женщина, пользующаяся услугами valet de chambre, не обязана была казаться скромной и добродетельной. Французский посол Тюильри был шокирован, услышав однажды, как фрейлины королевы громко распевали скабрёзные французские песенки. Кристина рассмеялась над смущением француза и с гордостью объяснила, что это она заставила их заучить слова песенки наизусть, но фрейлины ни слова не понимают по-французски.
Итак, очевидно, что, несмотря на своё отрицательное отношение к браку вообще и к плотской любви в частности, вопреки своим физическим и психическим особенностям, Кристина тем не менее чувствовала тягу к противоположному полу. Она желала и одновременно не хотела соединиться узами любви с мужчиной. Вот это-то и осложняло её положение и было чревато непредсказуемыми последствиями.
Юная принцесса на протяжении семи лет испытывала чувство сентиментальной привязанности к своему кузену пфальцграфу Карлу Густаву, сыну её приёмных родителей. В семье Юхана Казимира рассчитывали на то, что со временем Карл Густав мог стать претендентом на шведскую корону. Для самой Кристины и для окружающих было самим собой разумеющимся, что это обожание должно было закончиться браком. Сохранилось несколько писем, написанных Кристиной своему кузену в 1643–1644 годах (то есть в возрасте 17–18 лет).
Первого (12) мая 1643 года она пишет Карлу Густаву в армию, что никакое его отсутствие не может быть долгим, чтобы она могла его позабыть.
Год спустя, 5 (16) мая 1644 года, она просит его соблюдать при переписке некоторые меры предосторожности и использовать шифр, не раскрывая имён ни на конверте, ни в самом тексте писем. Он должен адресовать свои письма «фрёкен Мари», то есть своей сестре Марии Ефросинье. Совершенно очевидно, что конспирация была вызвана опасениями, что содержание переписки станет достоянием «папы» Акселя, не любившего пфальцграфов. Она также просит его побыть в звании жениха ещё пару лет и подождать, когда она взойдёт на трон, а он сам добьётся большей воинской славы и почёта. Для того, кто ждёт чего-то хорошего, никакой срок не покажется большим. Во всяком случае, она может ждать сколь угодно долго. Пусть Карл Густав не волнуется и по поводу сватовства к ней курфюрста Бранденбургского, потому что её преданность кузену велика и безгранична и только смерть может нарушить её. Если суждено раньше умереть ему, то её любовь к другим умрёт вместе с ним и они соединятся там, в вечности.
Типичное романтическое письмо молодой девушки, написанное по всем канонам любовного жанра. Жених, судя по всему, испытывает к своей невесте сильные чувства, а расстояние и время раздувают пламя любви ещё сильнее. Карл Густав, будучи большим «аматёром по женской части», вероятно, судит о других по себе и высказывает Кристине какие-то сомнения или упрёки, на что Кристина 15 июля 1644 года отвечает ему: «Так же, как я ни в коей мере не сомневаюсь в тебе и целиком уверена в твоей верности, так и я хочу заверить тебя, что никакой срок и никакие трудности и вообще ничто не может отвратить меня от тебя». Письмо это, по сравнению с другими, потрёпано до чрезвычайности и, вероятно, долго хранилось в карманах адресата. Оно должно было произвести на Карла Густава сильное впечатление и, возможно, служило средством для обуздания его непостоянства.
Всё это, конечно, выглядело довольно наивно и трогательно.
Любовь прекратилась внезапно и внешне вроде бы беспричинно. Некоторые историки полагают, что Кристина разочаровалась в кузене из-за его полноты и интеллектуальной неполноценности. Но, во-первых, отметим, что Кристина сама была далеко не красавицей, а во-вторых, Карл Густав получил в своё время вполне приличное образование и воспитание. Он был не глуп, фантазия и энергия били в нём ключом, а кроме того, он искренно любил Кристину.