– Не надо, мам, не плачь, – не выносил я женские слезы, каюсь. – Я больше тебя не обижу, давай жить дружно?
Чтобы убедить женщину в своих добрых намерениях, неловко обнял Иктис одной рукой и притянул к себе. Мать Шергана замерла в моих объятьях, а потом обхватила обеими руками и сжала, выбив из легких воздух. Впрочем, я не жаловался. Гладя второй рукой Иктис по голове, посмотрел на Исанда. Старик тоже не выдержал накала страстей и кончиком пальца незаметно (как он думал) смахивал колючие слезы-льдинки.
Наконец с нежностями было покончено, мы дружной семьей принялись пить остывший чай с вкусным печеньем, почему-то покрытым изморозью. Уточнять не стал, это бы привлекло ко мне ненужное внимание Иктис. Решил, что лучше потом спрошу у Исанда. Когда чай был выпит, а Иктис удалилась отдавать приказы на счет ужина, мы с Исандом вновь остались наедине.
– Итак, тебе, наверное, нужны знания? – спросил старик.
– Да уж наверное, – мне даже стало немножечко стыдно за язвительность.
– Будешь задавать вопросы или мне просто рассказывать все подряд? – уточнил Исанд.
– Начнем с вопросов, а потом добавишь то, что я должен знать в первую очередь.
– Хорошо, – кивнул мужчина. – Задавай.
– Начнем с простого: сколько мне лет?
– Двадцать шесть.
– О, это тело на четыре года младше моего, – воодушевился я. Хоть чем-то напакостил Снежинке. Кстати о них. – А что это за украшение?
Я схватил себя за волосы и потряс, показывая, что имею в виду.
– Ты про танец бури? – переспросил Исанд и перекинул через плечо свои волосы, указывая на кружащиеся снежинки.
– Ну да, про снежинки.
– Танец бури говорит о том, что ты наследник рода Эйра. Когда я умру, только ты сможешь стать лордом.
– Живые регалии, проще говоря. А если я того, чик-чик их? Что тогда?
– Ничего. Танец бури никуда не денется, сила в твоей крови, – пожал плечами Исанд.
– То есть перекидывание душ никак не влияет на это? – на всякий случай уточнил я. А то вдруг потом снежинки свалят и все поймут, что я самозванец.
– Не знаю. Не каждый день души обмениваю, – улыбнулся старик. – Но раз танец бури не исчез, то, либо смена душ не влияет ни на что, либо твоя душа подходит силе.
– Как у вас все просто! А вдруг я облысею?
– Тогда снежинки будут танцевать над твоей лысиной, – Исанд уже откровенно веселился.
– Ладно, не важно. У Шергана есть…жена? Дети? Девушка? Любовница?
Старик смешно покраснел, но все же ответил:
– Девушки, жены и детей нет. А любовницы, наверное, есть. Я, знаешь ли, свечку над ним не держал. Но парень он видный, тем более будущий лорд, уверен, что женщины были не против с ним…ну ты понял.
– Угу, ясно, – я задумчиво почесал подбородок. – По характеру он сложный индивид, это я уже понял. Озлобленный? Замкнутый?
– Да, ты верно подметил. Шерган ненавидит льды, от того он был зол на весь этот мир. Замкнут? Пожалуй. Он редко посвящал меня в свои дела, только, когда понимал, что один не справится.
– Как сейчас. Ясно.
– Да, – подтвердил старик, хоть это и не требовалось. – Но вместе с тем он целеустремленный, справедливый, сопереживающий.
– Мы точно об одном и том же человеке говорим? Что-то я не заметил у него положительных качеств, кроме одного. Он готов на всех положить.
Грубо? Согласен. Но меня до сих пор бесила вся эта ситуация. Исанд не стал комментировать мою реплику.
– Еще вопросы есть?
– Есть, конечно, – подтвердил я. – Ты упоминал льды. Хочешь сказать, что в этом мире не бывает ничего другого, кроме зимы и холодов?
– Именно так. Я же тебе продекламировал легенду. Когда-то много тысячелетий назад наш мир носил название Селемо, но, когда пришла вечная зима, было принято решение переименовать мир в Винтро.
– Что же послужило началом этого ледяного катаклизма? Динозавры вымерли? – ухмыльнулся я.
– Братоубийство, – не поддержал веселья Исанд. – Возжелавший больше, чем мог получить, один из братьев убил другого. С этим связана еще одна легенда, цепляющаяся за легенду о ледяном шамане.
– Получается, я должен об этом услышать? – заломив бровь, спросил я. Я понимал необходимость сбора информации, но желательно, чтобы она была достоверной, а не просто сказкой.