Предатель и братоубийца низко поклонился, явно издеваясь. Чудесные локоны Ларейны коснулись пола, а Джейки, выпрямившись, небрежно откинул их назад, беспощадно дергая за пряди. И вроде бы ничего плохого он не сделал, но я почувствовал, как вскипела моя кровь, щедро разливая вокруг ненависть к этой твари. Ларейна создана для того, чтобы ее оберегали, в буквальном смысле пылинки сдували, а не обращались как с куклой, которая вот-вот сломается. Я не мог допустить того, чтобы девушки не стало. В конце концов, я почти миссия, если верить пророчеству. А вместо того, чтобы шинковать злодеев, как капусту, я отмораживаю колокольчики и с трудом произношу простые слова. И кто я после этого? Сам себе противен, тоже мне герой штаны с дырой.
– Кстати, у тебя есть моя вещь, и я хотел бы ее забрать, – подал голос Джейки и, приблизившись, грубо вырвал из моей руки кинжал, до мяса разрезав кожу на ладони.
От боли потемнело в глазах, а вокруг поднялся и тут же осел рой снежинок, откликнувшихся на проявление моей силы. Вместе с этим и сам Джейки повел себя странно. Он внезапно выронил кинжал и, упав на колени, сжал руками голову Ларейны так сильно, что ладони побелели. Я даже на мгновенье испугался, что он раздавит ее череп.
– ХВАТИТ! – закричала Ларейна. В том, что это именно она, а не мертвый предатель, я был уверен. Чувствовал. – УБИРАЙСЯ!
Ощутив, как в груди вспыхнула надежда, я всем своим естеством потянулся к королеве. Мне просто безумно захотелось обнять её и, прижав к своей груди, пообещать, что все будет хорошо, и мы победим. Но тело по-прежнему не слушалось, а кровь из раны на ладони толчками выливалась на каменный пол и тут же превращалась в застывшие бурые потеки. Багровые реки, ага.
Неожиданно все снова изменилось. Тело Ларейны выпрямилось, и лишь испарина на лбу говорила о том, что снова занять тело девушки Джейки далось отнюдь не просто.
– Ну что ты, Ларочка, не нужно горячиться, – чуть дрожащим голосом произнес мертвый король. – Мы с твоим другом просто беседуем, зачем ты так поступаешь со своим родственником по проклятью? Ты же просто убьешь нас обоих, дурочка. Больше так не делай.
И вот вроде бы интонации были ласковыми, как будто журили неразумное дитя, но при этом чувствовалась реальная угроза. Это было предупреждение.
– Так, ладненько, нужно возвращаться к подготовке к ритуалу и расстановке декораций, – хлопнув себя по бедрам, сказал Джейки. Посмотрев на меня, добавил: – Извини, не хотел, чтобы тебе было больно.
– Ллллложь, – вполне нормально для «контуженного» ответил я, чувствуя, что язык стало чуть легче использовать. Интересно, это кровопускание помогло или тревога за Ларейну? А может это вообще последний рывок перед окончательным онемением?
– Да, я солгал, – Джейки пожал плечами, в его голосе не было ни капли сожаления. Кто бы сомневался! – Но тебе, наверное, было приятно услышать извинения? Или я ошибся?
Отвечать я не стал, много чести. Впрочем, монстр ответа и не ждал. Достав откуда-то из складок платья Ларейны нечто похожее на мелок, Джейки повернулся ко мне спиной и принялся сосредоточенно что-то выводить на полу, напевая песенку без слов. Прям смотрю весь на позитиве, тошнит уже от него. Надо вытащить наружу Ларейну, тогда наши шансы на выживание немного повысятся. По крайней мере, я надеюсь на это. Вот только как это сделать?..
Время тянулось неимоверно долго: Джейки рисовал пентаграммы (не знаю я, что он там рисовал, не видно было); Ларейна никак себя не проявляла; спасители не торопились; а я думал и мечтал о том, чтобы меня кто-нибудь перевернул на другой бок, потому что мышцы уже порядком затекли. Так, стоп! Мышцы затекли? Ну-ка, стоит проверить. Потихоньку, стараясь не привлекать к себе внимание местного агрессора, пошевелил пальцами ног и, о чудо, они отозвались! Нехотя, пронзая тысячей наэлектризованных иголочек, но пальцы двигались! От этого открытия чуть не выдал себя и не заорал. Вовремя сдержался от радостного восклицания, но негромкий стон все же пропустил.
– Что, малыш, совсем плохо? – мгновенно отозвался Джейки, повернувшись ко мне, как будто только и ждал подходящего момента, чтобы заговорить. – Не отвечай, представляю, как тяжело чувствовать тело чужим.