Между тем монстр приблизился ко мне и, схватив за шкирку, потащил по полу, как нашкодившего щенка. Сопротивляться я не мог, силы покинули. Именно поэтому я позволил Джейки закинуть меня на алтарь и оставить там совершенно беспомощного. Нет, я не смирился с тем, что мне не удастся спасти Лару, себя и этот мир. Но я понял, что надежды не осталось. Я не испытывал по этому поводу ничего, внутри было пусто. Во мне горело лишь одно желание – чтобы все это поскорее закончилось.
Закрыв глаза, стал считать про себя овец. Совсем как в детстве, когда не мог уснуть, а мать орала на меня, что я мешаю ее личной жизни, выползая из комнаты в самый неподходящий момент для нее и ее очередного мужика. Овцы, которых я считал, заснуть не помогали. Зато так я мог сосредоточиться на чем-то конкретном и не слышать скрип старого дивана и стоны, а затем пьяную ругань и стук двери, плач матери и звон разбитого стекла. Так повторялось бессчетное количество раз. Пересчет овец – все, что у меня осталось. Поэтому я стал таким, каким был до перехода в этот мир. Ничтожество с ничтожной жизнью. Без смысла, стимула, стремлений и амбиций.
Но сейчас мне есть что защищать. Есть ради чего жить и бороться, разве нет? Так, овцы подождут. Еще не все потеряно. Для начала вспомним пророчество, а там решим, что делать. Как там говорилось… Не открывая глаз я перед мысленным взором нарисовал лист, исписанный моим корявым почерком. Так, теперь следующий этап – вспомнить слова и строки. На память я не жаловался, но головная боль после удара о стену, немного отвлекала. Наконец я смог восстановить текст в своей памяти и если бы мог, заорал бы от счастья.
«Я кровью своею пишу на стене,
От злобы в душе горю, как в огне.
Что было, что будет – увижу во сне.
Проклятье заставит исчезнуть во тьме.
Я кровью своею пишу на стене,
Стирая со света Неважного мне.
Проклятье свое утоплю я в вине,
Что было, что будет – приснится во сне.
Страдая, погибнет весь род короля,
Покроется льдом живая земля.
Во льдах погребенные будете спать,
Пока не сломается рока печать.
На земли, во льды, придет новый шаман,
И силой раскроет он вечный обман.
Врата распахнутся и жертвенна кровь
Вернет через камень людям любовь.
Сгорая, с собой забираю тепло.
Что будет потом мне уже все равно.
Надежду я вам подарила сполна,
Надеюсь, иссякнет с шаманом вина…».
Если опустить все лишнее, то значение имеет лишь четвертое четверостишье, потому что все остальное – речь обиженной девицы. Помнится, когда мы с Валькнутом текст разбирали, у меня мелькнула и пропала одна мыслишка. Теперь она снова появилась и обрела четкий смысл. Речь однозначно про меня и Ларейну. И если я все правильно понял, то мы должны заняться любовью на алтарном камне. И смех, и грех. Осталось только воплотить задуманное, потому что в «кровати» пока лишь я один…
От странных раздумий отвлек волчий вой, эхом отразившийся от стен пещеры. Очень вовремя, но могли бы и пораньше.
Глава 35
Валькнут
В принципе до пещеры мы могли бы добраться быстрее, если бы не отвлекающие нас факторы. Во-первых, когда мы переместились к зеркальному озеру, нас ждал большой сюрприз. А именно огромная ледяная стена, уходящая под самые небеса. Кроме этого, насколько хватало взгляда, она простиралась горизонтально в разные стороны. Проще говоря, не обойти, не перепрыгнуть.
– Что делать будем? – прорычал Шиай, плюхнувшись на зад.
– Идти напролом, – пожал плечами я и вытянул вперед руки.
Самое главное не сбить концентрацию, а то вся сила уйдет, как бы сказал Шер, в молоко. Я буквально хвостом чувствовал, как утекают драгоценные секунды, отмерянные всем нам. Беспокойство и страх за шамана не давали полностью окунуться в силу, паутина заклинания постоянно обрывалась. От внимательных глаз Шиая это, естественно, не ускользнуло.
– В чем дело? – спросил волк. – Помощь нужна?
– Ты ничем не сможешь помочь, эмоции захлестывают, – устало опустив руки, признался я.