Обессиленно развалившись я, как некоторое время назад Шиай, зачерпнул языком снег, чтобы хоть немного смыть мерзкий привкус крови Ольфеиста. Правда, сделал еще хуже. Как только снег растаял во рту, я почувствовал все прелести вкуса местной живности, поэтому сдерживаться сил не осталось. Перевернувшись на живот и привстав на дрожащих руках, я принялся изображать человека, громко кричащего в колодец. Закончив свое авторское оформление местного унылого ландшафта, вытер рот тыльной стороной ладони.
– Извините, вырвалось, – просипел я ни к кому не обращаясь.
Собравшись с силами отполз дальше к снегу, нетронутому никем и ничем. Зачерпнув пригоршню снега с силой вытер лицо, особенное внимание уделив рту и шее. Затем поскреб по ледяной корке когтями, очищая их от остатков монстра. Наконец, решив, что я уже достаточно чистый, кое-как встал на хвост и, не оборачиваясь на поле так называемой битвы, поспешил в пещеру, откуда, к слову, не доносилось ни звука, что не могло не беспокоить.
Остановившись у зияющей дыры первое, что я увидел – мохнатая тушка альфы. Волк безжизненной кучей валялся у стены, нижняя половина его тела была придавлена увесистым камнем. Хвала Богам всех миров, что мысль о гибели волка, проскочившая в голове, не подтвердилась – грудь Шиая вздымалась и опускалась в каком-то рваном, болезненном ритме. Но он дышал, а значит был жив! Призвав каплю своей силы, чтобы в общем магическом фоне не вызвать колебаний и не привлечь внимания Джейки, я аккуратно приподнял камень и освободил ноги волка. Тихо заскулив, Шиай вздохнул глубже, но в сознание так и не пришел. Плохо дело, тратить силы на его лечение в мои планы не входило, но выбора не осталось, потому что в финальной битве каждый будет иметь значение и играть свою роль, уж мне ли не знать.
Окутав себя туманной дымкой, аккуратно скользнул в пещеру и медленно прополз к волку. Быстрый магический осмотр подтвердил мои опасения: у альфы сломаны три ребра и нога, также пострадали почка и селезенка, наблюдается внутреннее кровотечение. Его природная регенерация не справляется, такими темпами он долго будет восстанавливаться. Беззвучно выдохнув, направил тонкую струю силы в сторону Шиая.
–…волк мертв и помочь тебе некому, – внезапно я уловил обрывок фразы, донесшийся из глубины пещеры.
Не давая себе сбиться с концентрации, продолжал вливать целебную силу в волка, параллельно прислушиваясь к монологу Джейки, занявшего тело Ларейны.
– Ты действительно надеялся, что ручные псы Ларейны помогут тебе? Убьют ту, что спасла их от незавидной участи? Вскормила и воспитала, как настоящая волчица? Ты глупый иномирный герой, даже немного жаль убивать такого неисправимого романтика. Шаман-то умным оказался, сбежал, а тебя отправил на верную смерть. Что ты чувствуешь сейчас, лежа на алтаре? Отчаяние? Гнев? Страх? Скажи мне! – голос королевы Винтро эхом прокатился по сводам пещеры, зазвенев в каждом ее уголке и вернувшись обратно.
– Ничего ты не знаешь, Джон Сноу, – со смешком ответил ему Шер.
Услышав голос своего друга, я испытал прилив неконтролируемой радости, ведь он – жив и в сознании. Значит у нас еще есть шанс. Крохотный, призрачный, как Ольфеист, но есть. Тьфу!
– Все храбришься, – в голосе Джейки-Ларейны послышалась усмешка. – Сдайся и я помогу тебе умереть быстро и безболезненно. А если хочешь, могу подарить тебе и Ларейну. Уйдете вместе, как настоящие возлюбленные. Что скажешь?
– Я что-то не пойму, тебе мое согласие на добровольный суицид нужно или что? Ты слишком уж красиво меня обхаживаешь, конфетно-букетный период прям. Умилительно, – в голосе шамана послышалась напряженность, которая вернула меня в реальность и заставила острее воспринимать происходящее вокруг. На миг забылся, непростительная ошибка.