– «Серьезно думаешь, что надо консумировать брак до того, как ты его заключишь, придурок?!» – мысленно проорал я, отвесив Шеру ментальную затрещину.
– «А что еще, если не это?!» – завопил шаман.
– «Я бы с удовольствием посмотрел на твои потуги и на то, как покорно бы Джейки принимал твои ласки, но мой ответ уже кроется в вопросе. Думай, Шер, я больше не смогу помочь. Отныне там, где заканчиваюсь я, начинаешься ты и наоборот…».
Я чувствовал, что моего «Я» остается все меньше, а значит слияние почти завершилось. Смогу ли я вернуть себе сознание? Победим ли мы это древнее зло? Валькнут, которого знал этот мир, скоро перестанет существовать, как личность и станет чем-то большим. Я не испытывал по этому поводу никаких сожалений, потому что изначально знал, чем все закончится. А вот для Шера это стало полной неожиданностью, потому что когда он все понял, то даже попытался оказать сопротивление. Но он забыл, что его тело – сосуд для силы, а я и есть та сила, что должна наполнить сосуд.
– «Помни обо мне и…борись до конца…друг», – последняя связная мысль, которую я смог послать Шеру перед тем, как полностью раствориться в нем.
И все же я, наверное, немного сожалел. О друзьях, которых обрел, о невозможности смеяться над шутками и сражаться плечом к плечу. Но все это мелочи перед лицом вечности, которая, возможно, никогда не наступит.
Глава 37
Егор в теле Шергана
Ощущения, что я испытывал, просто не передать словами. Ледяной огонь волнами прокатывался по венам: было так холодно, что казалось я попал в самое сердце айсберга, кокнувшего Титаник. И в тоже время я сгорал в огне. Каждая клеточка моего тела вопила от запредельной боли. Легкие горели, тело скручивало судорогой, краем сознания отмечал собственные метания по алтарной плите. В воспаленное сознание ворвалась странная связная мысль, относящаяся ко временам моей жизни на земле и маман, которая жарила карасей. Я сейчас был совсем как эти несчастные рыбешки, благо только глаза при переворачивании оставались на месте, а то был бы тот еще видок, не для слабонервных, так сказать.
Я умирал, чтобы родиться заново. Как пафосно звучит, самому тошно. Валькнут… Мой друг… Брат, которого у меня никогда не было и которого я даже не смел мечтать обрести. Добровольно отдал себя, чтобы сделать такую бездарность, как я, сильнее. Смогу ли я снова нас разделить, когда все закончится? Смогу ли снова вести с ним беседы? Слушать его игру на флейте, сидя рядом на краю заснеженного озера, подставив лицо теплым лучам солнца? Почувствовал, как по щекам покатились слезы, которые и не думали замерзать, просто испарялись, сгорая вместе со мной.
Самое странное, что в этот момент я даже не думал о том, что могу проиграть этому тысячелетнему братоубийце. У меня не было иного выбора, кроме как раздавить его, как таракана за то, что он сделал с этим миром. Со всеми нами.
Постепенно огонь в венах утихал, позволяя с каждым вдохом все больше ощущать силу, а не слабость. Вьюга, вызванная Валькнутом, чтобы защитить меня от монстра, яростно хлестала по стенам, ветер пел свою грозную песню, носясь по пещере, как сумасшедший. Где-то за этой стеной я слышал надрывный вой волка и крики Джейки. В какой-то момент мне показалось, что время остановилось: вот стрелка отмеряла ход, взмах ресниц и она уже стоит недвижимая. Даже снежинки перестали мельтешить, зависнув в воздухе. Так я понял, что слияние завершилось. Теперь я и Валькнут единое целое.
– Надеюсь ты готов встретиться с братом, которого ты убил, – прошептал я, но голос звоном разнесся по пещере, отражаясь от стен и возвращаясь обратно.
Сев на алтаре, провел рукой по телу, словно мусор стряхивая с себя остатки черной паутины, которой Джейки удерживал меня. Теперь я знал, что могу ему противостоять. А удерживать меня такая тварь, как он, и подавно не мог. Просто не имел права пачкать своей гнилью чистую силу Валькнута.
– Если ты думаешь, что сможешь меня победить, слившись со своей силой, то заблуждаешься, шаман, – с издевкой протянул Джейки. – Тебе это никогда не будет по силам, моя мощь с тобой неизмерима!
– Только твое эго с моим не сравнится, а в остальном ты просто мразь, которая исподтишка убивала родных и близких, не видя цели и смысла в существовании, – парировал я, развеивая снежную завесу, чтобы лицом к лицу встретиться со своим врагом. – Помолись, если еще веришь в Богов и надеешься, что они тебя услышат.