Когда пещера начала рушиться, я закинул девушку на плечо и, попутно схватив не подающего признаков жизни волка за шкирку, подгоняемый страхом быть погребенными заживо в этом паршивом месте, выскочил наружу. Отбежав на некоторое расстояние от разрушающейся пещеры, чтобы случайные камни не прилетели по затылку, уложил девушку и волка прямо на снег. Оборотень определенно был готов отдать концы, поэтому единственное, что я мог сделать – временно заморозить его зад, остановив распространение той мерзости, что в него попала. Надеюсь у волков найдутся более альтернативные методы лечения собратьев, чем мои, но пока не доберемся до замка Лары, об этом можно забыть.
Положив руку на открытую рану, которая выглядела так, будто ее разъедала кислота, я послал импульс силы сквозь тело волка, затормаживая всю жизнедеятельность его организма, вплоть до максимального замедления сердцебиения. Убедившись, что еще какое-то время волк протянет, повернулся к девушке и застыл в ужасе. Под закрытыми глазами Ларейны залегли темные тени, а кожа стремительно синела. Страшнее всего было то, что я не понимал, что именно ее убивает и как можно спасти любимую. Молясь всем Богам, я, как обезумивший плакал и просил ее очнуться. Я перепробовал все, что мог, чтобы привести ее в чувство, но сила уходила в пустоту, а картина не менялась. В полном отчаянии я положил руку ей на грудную клетку в районе солнечного сплетения и отчаянно прокричал:
– Валькнут, помоги мне! Без тебя я не смогу ее спасти…
Слезы продолжали литься из глаз, застилая обзор белой пеленой, капая на платье девушки и мою руку. В какой-то момент слеза попала на уроборос и тот засветился ярким синим светом. Утерев глаза другой рукой я, не задумываясь, произнес слова, внезапно всплывшие в моем мозгу:
– Сила, что дана мне по праву крови, я делюсь тобой с той, что дороже жизни. Отныне и вовеки мы неразделимы, одна судьба, одно сердце, одна жизнь на двоих!
В тот же миг татуировка на моей руке ожила и потекла вниз к груди девушки, скрывшись под платьем, чтобы снова вынырнуть наружу и обвиться вокруг хрупкой шеи Ларейны. Удар сердца – и вместо живой змеи, аккуратно устроившейся на теле девушки, проступила татуировка, которая со стороны выглядела как замкнутое колье. Наконец Ларейна глубоко вздохнула, на лицо вернулись краски, исчезли тени под глазами, а ресницы затрепетали. От облегчения я снова заплакал, как ребенок и сгреб в охапку королеву Винтро. Как оказалось, вовремя, потому что за спиной раздался оглушительный взрыв, а по снежному миру прокатилась вспышка белого света, полностью дезориентируя и лишая возможности видеть. В спину ударил мощный поток взрывной волны, протащив нас вперед на внушительное расстояние. В ушах стоял невыносимый звон и, судя по ощущениям, потекла кровь. Я как мог прижимал к себе Лару, закрывая ее голову и тело, боясь, что она снова пострадает.
Видимо я все-таки потерял сознание, потому что в себя пришел от звука падающих капель. Следующее, что отметил, это насквозь промокшую одежду. Осторожно приоткрыл глаза и тут же их закрыл, потому что вокруг было настолько ярко, что стало почти больно. К следующей попытке осмотреться подошел более ответственно: поднял руку, защищая глаза, медленно поднимал ресницы и, наконец, удивленно распахнул глаза. Снег стремительно таял, звонко бежала капель, в голубом небе ярко светило солнце. Теперь понятно почему одежда мокрая, а вокруг так светло и ярко.
– В Винтро наконец-то пришла весна, – раздался шепот Лары, которая, как оказалось, давно пришла в себя и теперь со слезами на глазах смотрела на таяние тысячелетних снегов. – У нас получилось, Егор!
– Да, моя королева, мы справились, – не сводя взгляда с девушки ответил я. – Пойдем домой? Нам еще твоего друга лечить.
– Пойдем домой, – улыбнулась Лара и, счастливо рассмеявшись, закружилась на месте. И это было прекраснее всего на свете.
Послесловие
Жизнь Шиая удалось спасти, но вот силы альфы он лишился. Впрочем, не слишком-то он по этому поводу переживал, потому что Катрайна заняла его место. А волчицы достойнее места альфы было не найти во всем Селемо.
Да, когда льды растаяли, а времена года встали на свои места, было решено вернуть миру первоначальное имя – Селемо. Никто этому, естественно, не противился. Люди в буквальном смысле слова готовы были носить Ларейну и шамана на руках за то, что спасли их от страшной участи.