Дважды повторять не пришлось, в комнату вошла очередная служанка (хвала всем Богам не та нимфоманка!) с подносом, заставленным едой и напитками.
– Я не знала, чего тебе захочется, поэтому распорядилась принести всего понемногу, – смущаясь, произнесла Иктис.
– Спасибо, мам, – улыбнулся я, изучая содержимое подноса.
Тут было все, что душе угодно: и рыба, и какие-то морские гады, и мясо, и что-то отдаленно похожее на картошку, и суп. Кстати, есть важный вопрос! Посмотрев на служанку, взглядом указал ей на дверь. Понятливая девушка тут же поклонилась и вышла из комнаты.
– Мам, а откуда тут еда берется?
– В каком смысле?
– Ну с рыбой я еще могу понять, лед подолбили, рыбку поймали и вот она на столе. А остальное? Чем питаются животные? Откуда берутся овощи? Тут же сплошной снег и лед кругом!
– Ах, ты об этом, – улыбнулась женщина. – В нашем мире помимо магии снега и льда есть люди, владеющие магией жизни. Каждый такой маг на вес золота и все они находятся на особом учете у королевы. Благодаря им мы и можем есть овощи, мелких зверей и рыбу. Но с каждым новым поколением магов с этим даром становится все меньше и, как говорят предсказатели, скоро нас всех ждет смерть, если не найдем способ избавиться от проклятья.
– Но, если так обстоят дела, почему бы вам с отцом не отдать меня королеве? – я действительно этого не понимал. На кону стоит судьба всего мира, что значит жизнь одного шамана?
– Даже думать об этом забудь! – губки Иктис сжались в одну линию, а брови сурово сошлись на переносице.
– Я просто спросил, – подняв руки кверху, ответил я. – Мне правда важно это понять.
– Хорошо, я отвечу, – немного расслабившись, сказала женщина. – И для меня, и для Исанда это не равноценный обмен. Этот мир не может быть дороже нашего сына.
– Это эгоистично. Да и я не ваш сын. Что мешает теперь отдать меня Ларейне?
– Ты – мой сын. И я за тебя отдам жизнь, если потребуется, – твердо произнесла Иктис. – Никто тебя не тронет, Шерган. Никогда.
– Не надо за меня жизнь отдавать, – от одной мысли о смерти Иктис я похолодел. – Справимся как-нибудь. Я, конечно, умирать не собираюсь, но думаю, чтобы прекратить гонения снежных шаманов, необходимо найти решение проблемы с проклятьем. И я надеюсь, что вы с отцом мне в этом поможете.
– Всем, чем сможем, сынок, – откликнулась женщина и встала с кровати. – Ты поел?
За разговором даже не заметил, как умял половину подноса. С удивлением глядя на ряд опустевших тарелок, пробормотал:
– Если я так буду и дальше жрать, то ваши маги жизни умрут от переутомления.
Иктис звонко рассмеялась.
– Не переживай, уж одного маленького проглота они в состоянии прокормить, – отсмеявшись, ответила женщина. – Тем более их сила быстро восстанавливается, а мы за это хорошо платим. Давай я заберу поднос.
Безропотно отдав остатки еды женщине, я устало откинулся на подушки. Как бы то ни было, откровения выматывают. Но в этом есть огромный плюс – не надо обманывать женщину, которая мне нравится. Глаза слипались, поэтому все остальное воспринималось отстраненно.
– Отдыхай, Шерган, – наклонившись ко мне, Иктис легко поцеловала в лоб. – Клянусь, что всегда буду на твоей стороне.
– Спасибо, мама, – засыпая, пробормотал я. – Мне повезло с тобой…
Ответила мне что-то Иктис или нет, я не знаю, потому что провалился в сон. Эх, спасительное небытие, как бы мне хотелось, чтобы это было ты – а не ухмыляющаяся рожа одного противного змея.
– Я же сказал тебе проваливать, – спокойно произнес я, осматривая знакомое ледяное озеро.
– Это ты ко мне пришел, а не наоборот, – откликнулся Валькнут. – Я нужен тебе и твоя душа неосознанно тянется к силе, способной даровать отдых и покой.
– Да что ты говоришь, – ядовито заметил я. – Пока ты даровал мне только сломанную руку, нервный тик и расшатанную психику.
– Неприятности закаляют характер, поступки определяют, кем ты станешь, – отозвался Валькнут.
– Ты еще и философ? – приподняв бровь, поинтересовался я. Не могу сказать, что простил змея за его выходку, но злиться стал меньше.
– В числе прочих моих положительных качеств значится и умение вести беседы на философские темы, – улыбнулся Валькнут. – Я хочу дать отдохнуть твоей душе, Егор. Позволишь мне помочь тебе?