Выбравшись из кабинки, не вытираясь прошел до раковины и встал напротив небольшого зеркала. Надо бы рассмотреть себя внимательнее, а то как-то не до этого было. Поверхность запотела и покрылась белым налетом, похожим на тонкий слой инея. Кто бы знал, что я буду немного тосковать по снегу уже в первые часы пребывания в новом мире, засмеял бы.
Решительно проведя рукой по зеркалу, уставился на свое новое отражение. Да уж, это же надо было себя так запустить. Трехдневная щетина покрывала подбородок и область над губой, глаза с покрасневшими белками смотрели устало и как-то обреченно, мокрые темно-каштановые волосы были непривычно короткими, а полное отсутствие танцующих снежинок обескураживало. Опершись руками о края раковины опустил голову вниз и принялся считать до десяти, как учил Валькнут. Это помогало обрести душевное равновесие и справиться с лишними эмоциями. Старый змей многое знал, но делился своими знаниями крайне неохотно, что неимоверно раздражало. Вообще с трудом удалось уговорить его помочь с обменом душами. Без Валькнута я бы сто лет собирал энергию девственниц, чтобы наскрести необходимую силу для переноса души за грань.
Неприятно царапнуло воспоминание о том, что Валькнут сам выбрал тело Егора для обмена. Мы вроде бы заключили сделку на «достойную душу», а по факту змей просто не оставил мне выбора. Или это тело, или умри – согласен, очевидно, что стоит выбрать. Интересно, что такого было в душе Егора, что привлекло Валькнута? Впрочем, какая разница, если попаданец все равно умрет? Не я и хорошо.
Тем более тело мне досталось неплохое, если над ним поработать станет почти идеальным. Первым делом надо побриться. Найдя в одном из шкафчиков бритву, принялся за дело. Но то ли бритва была тупая, то ли руки дрожали после перемещения, но изрезался я знатно. В итоге, психанув, бросил это гиблое дело, оставив нижнюю половину лица недобритой. Терпение никогда не было моей сильной стороной характера.
Кинув бритву в раковину, обтер влажное тело найденным небольшим полотенцем в грязно-бордовый цветочек и в чем мать родила вышел из ванной, предварительно отправив к бритве полотенце.
– Батюшки, да ты совсем охренел? – завопила мегера, увидев меня в неглиже.
– А что такого? – удивился я. – Или ты мне не мать? Никогда меня голым не видела?
– Егор, ты вообще нормальный? Тебя там по голове ударили, когда дрался? Оденься, Христа ради, не доводи меня до греха!
– Женщина, ты о чем вообще? Спать с собственной матерью – мерзко и низко, – с отвращением прошипел я, поворачиваясь к комоду с нижним бельем.
– Что за чушь ты несешь, придурок?! – теперь уже по-настоящему заорала эта мегера и, подскочив ко мне со спины, начала лупить куда придется.
– А что я такого сказал?! – выхватив первые попавшиеся трусы и стараясь увернуться от тяжелых рук матери Егора, натянул нижнее белье. – Стой! Довольна?
Женщина на миг замерла, а затем кинулась на меня с утроенной силой.
– Ах ты скотина! Издеваешься надо мной?!
– Да что опять не так?! – убегая от разъяренной фурии, вопил я.
Наверное, со стороны это выглядело смешно, но меня как-то не тянуло веселиться. Хотелось просто размазать ее ровным слоем по полу, но без своих сил я был простым мужчиной. Нет, безусловно даже без магии я был сильнее ее, но рука почему-то не поднималась дать ей сдачи. Поэтому я как последний идиот нарезал круги по крохотной квартире, попутно хватая первые попавшиеся под руку вещи и надевая их в процессе забега.
Наконец, мегера выдохлась и устало опустилась на диван. Я на всякий случай отошел подальше, вдруг у нее второе дыхание откроется. Посмотрев на меня, женщина спросила:
– И за что мне такое наказание?
Склонив голову набок, ответил ей внимательным взглядом.
– А за что ты так ненавидишь собственного сына?
По побледневшему лицу и поджатым губам понял, что попал в точку. Она действительно ненавидит сына, но почему-то не признает этого факта. Впрочем, открытие хоть и неприятное, но не критичное.
– Убирайся, – прошипела женщина, вскакивая с дивана и сжимая руки в кулаки. А потом, словно взяв себя в руки, добавила: – Тебе на работу пора.
– Ответь мне, и я уйду, – вкрадчиво произнес я, не сводя взгляда с матери Егора, ловя малейшие изменения.
– Уходи, я устала, – мегера отвернулась, но я успел поймать какую-то странную эмоцию, понять которую не смог. Но ничего, мой аналитический склад ума найдет разгадку, а пока стоит отступить.