Дед этот к нам прошлой зимой пришел: замерзший, без трех пальцев на левой руке. Он попросил погреться в подъезде, да так и остался. Уж не знаю, что привело его к такой жизни, но, кажется, самого старика все устраивало. Обычно он вел себя тихо, не пил и не гадил в подъезде, наоборот, помогал жильцам, чем мог: мусор вынесет, гвоздик прибьет, подъезд подметет. Наверное, что-то случилось у него, раз так кардинально изменился. Хотя…мне ли не все равно?
Улица встретила меня вечерней тишиной и раскаленным асфальтом – лето все-таки на дворе. На детской площадке на единственной скамейке сидела местная молодежь. Ну как сидела… Трое откровенных гопников (два парня и девчонка) забрались на лавку с ногами, а задницы умостили на деревянную спинку. Один из них играл на гитаре и орал какую-то задушевную песню, пока двое других (очевидно парочка) увлеченно исследовали внутренности друг друга. Целовались, то есть.
С одной стороны, нужно было бы их отчитать за такое сидение на скамейке, а с другой… Мне снова было все равно. Апатичное, пассивное настроение раздражало даже меня самого. Впрочем, бороться с этим не хотелось.
– Эй, пацанчик, куда путь держишь? – гнусаво окликнул меня один из гопников, оторвавшийся, наконец, ото рта своей…возлюбленной. – Сюда иди.
– Когда я был пацанчиком, твои родители, кажется, презервативами пренебрегли, - буркнул я, даже не оборачиваясь.
– Я не понял, ты меня щас оскорбил что ли? – снова подал голос гопник и, быстро поравнявшись со мной, дернул за руку, в которой я держал мусор. Естественно полиэтиленовый пакет не выдержал и все, что я нес, высыпалось на парня.
Вообще я создание миролюбивое, но иногда могу и в нос дать, когда сильно достанут. А так как я находился на пределе, то не удержался и вмазал гопнику. Глаза парня удивленно расширились, он отлетел на несколько метров назад и смачно сплюнул на землю сгусток крови.
– Ты покойник, - заверещал гопник и кинулся вперед.
Встал в стойку и приготовился обороняться. К сожалению, так увлекся дракой, что совершенно забыл о втором гопнике. А тот времени даром не терял, чисто «по-мужски» зашел со спины, пнул меня под колено, быстро переместился вперед и занес для удара руку с зажатым в ней ножом. Жизнь перед глазами не промелькнула, мозг был кристально чист и ясен, поэтому я краем сознания отметил, что увернуться не успею. Гопник со всего маха всадил мне в грудину нож. Боль разорвалась осколочной гранатой, заставляя кашлять, выплевывая кровь. Кажется, этот неудачный продукт брачного союза обезьяны и доисторического человека пробил мне легкое.
Ноги стали ватными, и я начал заваливаться на бок, в уши ворвались истерические вопли девицы. Ну, хоть кто-то переживает о том, что случилось. Хотя, кажется, я поторопился с выводами.
– Вы идиоты! Валим, быстрее, если не сдохнет, то наши рожи вспомнит! – заорала девка и, пробегая мимо меня, пнула ногой в живот.
От вспышки боли я, кажется, потерял сознание. Интересно, меня найдут? Спасут? Или я умру вот так, в куче мусора, захлебнувшись собственной кровью?
– Ну и что ты развалился, как кусок…льда? – над ухом раздался ехидный мужской голос. С трудом разлепив веки, я тут же зажмурился от яркого света, исходившего от незнакомца.
– «Ты…кто?» – хотел произнести я, но не смог. Все, на что оставались силы – это мысли. Удивительно, но парень услышал меня, хотя я ничего не сказал!
– Я Шерган, - ответил парень, а я снова рискнул открыть глаза. Свет стал более приглушенным, но глаза продолжали болеть и слезиться. Тогда я сдался и вновь их закрыл.
– «Понятно».
– Ничего тебе не понятно, дебил великовозрастный! – рявкнул парень, а я вздрогнул всем телом, отчетливо ощущая и нож внутри себя, и то, что стало холоднее. – Жить хочешь?
– «Странный вопрос…».
– Послушай, ты… – в голосе Шергана явно угадывалась угроза, – просто ответь «да» или «нет».
– «Конечно да», – усталость брала свое, и мне захотелось только одного – поспать.
– Вот и славненько, – довольно произнес невидимый собеседник, а потом резко выдернул нож из моей груди.
Сил на крик не было, поэтому я лишь слабо застонал, вкладывая в этот звук всю трехэтажную матерную конструкцию, которую думал о Шергане.
– Ничего-ничего, я твое тело вылечу, даже шрама не останется, – ответил парень на мои невысказанные мысли. – Мне нравится твоя внешность, для меня подойдет идеально.