– Какая красавица… – прошептал я, рассматривая Ларейну, а она, словно услышав мои слова, вскинула голову и, показалось, что уставилась прямо на меня внимательным, острым взглядом.
По телу пробежали мурашки и я, отшатнувшись, разорвал контакт с зеркалом: изображение королевы пропало, а бешено колотящееся сердце и дрожащие колени остались.
– Какой же ты придурок, Егор! – с отчаянием воскликнул Валькнут и ударил кулаком в стену. Кулак, к слову, никакого вреда стене не причинил, пройдя сквозь нее.
– Почему? – глупо спросил я.
– Теперь счет пойдет на дни. Иди поешь и возвращайся. Про отдых можешь забыть. Будешь усиленно учиться.
– Но разве она меня видела?
– Нет, но почувствовала. Возможно, только слегка коснулась твоей силы, но поверь, ей и этого может хватить, чтобы найти тебя. Так что не теряй времени, у нас его не осталось.
Понимая, что сам сплоховал, я уныло поплелся наверх в столовую. С другой стороны, заклинание удалось, а это однозначно плюс.
Глава 11
Королева Ларейна
В последние дни я все больше времени проводила в тронном зале. Мне как будто не было места в этом замке. Куда бы я ни шла, казалось, что лишняя. Одинокая. Пустая. С каждой утекшей в прошлое секундой становилось все тяжелее сохранять отголоски чувств. Но я продолжала бороться, отвоевывая у проклятья осколки своей человечности. Зачем? Сама не понимала. Страх давно покинул меня, поэтому то, что мной двигало – оставалось загадкой. Да и, по большому счету, это было уже не важно.
Я все ждала возвращения волков с докладом о том, как продвигаются поиски шамана и отсчитывала дни, понимая, что конец близится. Я кожей это чувствовала. Вот только от того насколько правильным будет мое решение, зависела не только жизнь шамана и меня, но и всех живущих в Винтро.
Был ли у меня план действий? Наверное, был. Во всяком случае, я бы хотела избежать жертвоприношения, ограничившись небольшим кровопролитием. Перечитывая многочисленные дневники моих предшественников-королей, пришла к выводу, что смерть шамана – не ключ к избавлению от проклятья. Наоборот, если следить за хронологией событий, то с каждой невинной смертью проклятье набирало обороты и отнимало у королей больше, чем давало. Жадное до чувств, оно уничтожало всё: любовь, сострадание, гнев, боль. Проклятье не выбирало только положительные эмоции, а забирало всё. Последний король и, по совместительству, мой несостоявшийся муж, вообще родился сразу мертвым в плане эмоций. Я же стала глотком свежего воздуха и лакомым кусочком для проклятья королевского рода. Потихоньку, день за днем оно, словно растягивая удовольствие, убивало во мне все живое, отгрызая понемногу. Сначала это было незаметно, а затем пробелы в проявлениях чувств стали расти, как снежный ком. И вот теперь я сижу на ледяном троне, не замечая, что холод проклятья добрался практически до самого сердца, обхватив его своими стальными пальцами. Больно…не было. Было никак. Я даже не испытывала злости или раздражения на волков за промедление.
Неожиданно я уловила чуть заметный, сладковатый аромат, поплывший по тронному залу. Ему определенно неоткуда было взяться, я точно это знала. Между тем аромат был приятным и совершенно мне незнакомым. Если бы я знала, как пахнут цветы, то, возможно, нашла бы точное сравнение, а так приходилось только догадываться. В детстве мама подарила мне старинную книжку с картинками и подробным описанием запаха цветов, периода цветения и прочих интересных вещей. Когда переехала жить во дворец, забрала книгу с собой, как единственное напоминание о почившей матери. Король, узнав о моей привязанности к книге и желая поиздеваться над юной невестой, показав ей её место, разорвал антиквариат на приветственном приеме на глазах у сотен знатных гостей. Помню, как катились из глаз и застывали на щеках колючие слезы-льдинки, пока король кормил своего внутреннего зверя, разрушая меня и мои надежды на нормальное будущее. Именно тогда я и дала себе слово, что уничтожу его, чего бы мне это ни стоило. Впрочем, слишком углубиться в воспоминания мне не позволил усилившийся аромат неизвестного гостя.
Не желая выдавать свою осведомленность, продолжала сидеть неподвижно, делая вид, что ничего не изменилось. Рано или поздно тот, кто источает этот запах, проявит себя, и уже тогда я решу, что с ним или с ней делать. К слову, долго ждать не пришлось. Откуда-то сверху раздался немного искаженный, тихий, но легкоузнаваемый голос моего шамана.