Оскалившись, я рассмеялся, хотя это, наверное, было больше похоже на кашель.
– Смеешься, волчара? – негодовал человечек. – Недолго вам обоим землю топтать своими грязными лапами. Сначала выпотрошим твоего дружка, а потом займемся тобой.
– Уверррен? – иронично прорычал я и клацнув зубами, добавил: – Я тебя съем.
– Ах ты тварь! – предсказуемо, но селянин кинулся на клетку, несколько раз ударив по ней все теми же вилами. Славно, как хорошо, когда есть такие помощники.
Оценив на глаз повреждения клетки, пришел к выводу, что для того, чтобы выбраться, нужно еще несколько раз ударить по ней. Да и увлекательно это было – провоцировать неуравновешенного человека. Хотел было продолжить свое занятие, но не успел. К Рхетту приблизился тот самый провидец, которого я планировал умертвить одним из первых. Абсолютно седой старец, слепой на один глаз, неспешно обошел волка и, встав напротив окровавленной морды, скрипучим голосом спросил:
– Готов ли ты стать искуплением для своей стаи, сын волчий?
– «Альфа? О чем это он?», – мысли Рхетта панически метались по черепной коробке.
– Отпусти его! – зарычал я, полностью перекинувшись в человека. Нагой, я стоял под пронизывающим ледяным ветром не испытывая ничего, кроме ярости.
– Почему я должен его отпустить, волк? – обернувшись ко мне, спросил провидец. – Вы пришли в наш дом с одной целью – найти и убить надежду на будущее. Я видел ваши души и помыслы, знаю, что прав. Так ответь мне, почему я должен пощадить его, если вы не собирались щадить наших детей человеческих?
– Он просто мальчишка, исполняющий приказы! Тебе нужен я!
– И до тебя дело дойдет, не переживай, – довольно кивнул провидец. – Нельзя оставлять врагов за спиной, волк, тебе ли не знать.
Провидец снова повернулся к Рхетту и достал из складок своего одеяния большой изогнутый нож для ритуалов. Судя по цвету его рукоятки, он не единожды пил кровь врагов этого провидца.
– «Альфа?..» – непонимающе проскулил Рхетт, не сводя испуганного взгляда с ритуального ножа.
– Я альфа этой стаи, отпусти волчонка! – в отчаянной попытке достучаться до провидца, прокричал я, хватаясь за обжигающие прутья клетки. С силой потряс их, понимая, что, если не удастся отвлечь провидца, я не успею спасти Рхетта.
– И что? – не оборачиваясь, спросил он. – Тем более какая разница, как умрет мальчик? Когда я принесу тебя в жертву нашим Богам, вся твоя стая сгинет. Их сердца разорвутся от боли, ведь так? Зачем этому ребенку такие мучения? Одним движением руки я лишу его страданий. Он даже не поймет от чего умер. Разве так не лучше? Ты, как вождь своего народа должен понять меня, ведь я для своих людей такой же вождь.
Рхетт задергался, пытаясь высвободиться из сдерживающих пут, до крови раня лапы.
– Но их жизни не зависят от твоей! – выплюнул я, продолжая трясти клетку. Ну же, еще немного! – Клянусь, если ты тронешь этого волчонка, я убью каждого в этой деревне, оставив тебя напоследок.
– На все воля Богов, – ответил провидец и, занеся руку с ножом, с силой всадил его в волчонка. Тонко взвизгнув, Рхетт обмяк.
– НЕТ! – тряхнув клетку особенно сильно, я, наконец, сломал прутья, одновременно с этим оборачиваясь огромным белоснежным волком.
В один гигантский прыжок оказался рядом с провидцем, мощным ударом челюстей откусив ему руку, а затем ногу. Развернувшись, напал на того, кто «помог» мне сломать клетку и в качестве благодарности выгрыз ему кадык, оставив голову висеть на тонкой коже. Схватив зубами брошенный кем-то факел, понесся по деревне, попутно поджигая ветхие деревянные дома. Сегодня никто не уйдет отсюда живым.
Все, кто выскакивал на улицу из горящих домов, встречали свою смерть от моих клыков и мощных лап. Перебив, как я думал, всё поселение, вернулся к истекающему кровью провидцу. Приняв человеческий облик, тыльной стороной ладони вытер с губ чужую кровь и спросил: