– Что «почему»?
– Почему это хорошо? – и вот вроде бы голос безразличный и лицо ровное без единой эмоции, но что-то заставляло думать, что Ларейна совсем не так холодна, как кажется.
– Это просто, – улыбнулся я. – Значит, что ты не пострадала и я этому факту рад.
– Почему? – повторилась девушка и подняла на меня свои удивительные ярко-голубые глаза.
– Потому что ты мне интересна, – просто откликнулся я и, услышав, как хлопнула дверь тренировочного зала, развеял заклинание.
Последнее, что успел увидеть, это растерянное лицо Ларейны. Отлично, значит иду по верному пути покорения ледяного сердца девушки. Если всё получится так, как я хочу, и мы сможем обойтись без ритуальных жертв, обязательно вплотную займусь её завоеванием. Кажется, это именно та самая принцесса, которую я искал в прошлой жизни. Жаль только, что пока мы по разные стороны баррикад. Впрочем, я подумаю об этом завтра, ага.
– Ты еще не готов что ли?! – заглянув в ванную, воскликнул Валькнут.
– Готов-готов! – ответил я и заспешил на выход.
– В нижнем белье пойдешь? Готов он. Я уже успел всё сделать, а ты до сих пор тут торчишь!
– Не ворчи, умоляю. Завис немного, на себя засмотрелся, с кем не бывает.
– Со мной не бывает, – проворчал Валькнут. – Одевайся.
– Уже бегу, мамочка, – послав змею воздушный поцелуй, закрылся в гардеробной.
Выбрав вещи буквально наугад, быстро оделся. Не время модничать. Сорвав с подобия вешалки что-то между накидкой на меху и шубой, собрался выскочить из гардеробной, но взгляд упал на небольшое зеркальце в серебряной оправе. Недолго думая, сунул его во внутренний карман шубы и, наконец, покинул мечту любой гламурной чики или Филиппа Киркорова. Молча подойдя к указанному холщовому рюкзаку и подняв его с пола, направился на выход вслед за змеем. Все-таки немного жаль, что у него нет хвоста. С ним он выглядел каким-то родным и привычным, а с ногами – странно. Вот ведь, дожил, наг воспринимается нормально, а человеческие ноги – нет. Ужас. Как бы мне ему хвост вернуть? В книгах ни слова об этом не было (как будто я умею читать на их языке), значит, придется импровизировать. Только вот боюсь, что мои импровизации могут Валькнуту боком выйти. Все же лучше будет с ним обсудить дальнейшие шаги, а то он меня точно прибьет. Внезапно в голове возник вопрос:
– Слушай, а как родители тебя восприняли? Вот тебя не было, а тут ты появился. Неужели у них не возник вопрос, кто ты и откуда?
Змей хитро улыбнулся и сказал:
– Ну я же владею ментальной магией.
– И что? – не понял я.
– Внушил им, что я дружок твой близкий, буквально с пеленок не разлей вода. Почти братья. Все гениальное просто.
– Действительно, – буркнул я, обнимая родителей и, пообещав скоро вернуться, под рыдания матери отправился в конюшню.
– В самом деле, не на войну же ухожу, – бурчал я, залезая на коня.
Тело, как меня заверил Валькнут, знало, как ездить на лошади, а вот я, к сожалению, нет. Поэтому справедливо опасался свалиться с коня в самый неподходящий момент.
– Она же мать, переживает, – спокойно ответил змей и лихо оседлал коня.
– И когда ты так научился делать? У тебя же хвост был! – с завистью протянул я, наблюдая за тем, как ловко Валькнут управляется с животным, выводя его на улицу.
– Хвост – не смертельная болезнь, – усмехнулся змей. – Я очень наблюдательный.
– Знаешь, если бы тебя попросили заполнить резюме, то в графе особые умения смело можно написать «обучаемый».
Валькнут рассмеялся и, пришпорив лошадь, поскакал вперед. Из-под копыт черного, как безлунная ночь коня, вылетали комья снега. Мне же досталась лошадка серой масти с удивительным розовым носом. Никогда не наблюдал за собой любовь к этим животным, но тут сердце буквально растаяло.
– Малышка, догоним этого дерзкого змея? – прошептал я в прядущее ухо лошади.
С тихим ржанием, как будто поняв, что я сказал, лошадь сорвалась с места, догнав и перегнав удивленно охнувшего Валькнута. Проскакав еще несколько метров, я натянул поводья, вынуждая лошадь остановиться.
– Не знаю, как тебя зовут, но для меня ты будешь Молнией. Согласна? – ласково потрепав лошадку по шее, спросил я.
Кажется, что лошади понравилось новое имя, потому что она довольно зафыркала и принялась в нетерпении перебирать копытами.