Я немного опешила и именно поэтому, не иначе, тоже превратилась в человека.
– Ты чего, Грай? – прошептала я, оказавшись в опасной близости к абсолютно голому мужчине.
В голове сами собой возникли картинки нашей недавней близости. Облизав пересохшие губы, прикрыла руками грудь, потому как тоже не могла похвастаться наличием одежды. Минусы превращения в оборотня в том, что одежда исчезала, сливаясь со шкурой, а вот обратно возвращаться не хотела. Как правило, оборотни таскали с собой тюки с одеждой, но из дворца мы выскочили стремительно, поэтому о сменной одежде не думали.
– Кати, ты очень дорога мне, – погладив меня по щеке, ответил волк. – Дороже всего на свете. Ты приняла меня таким, какой я есть. Даже более того – возжелала меня, о чем я и мечтать не смел. Отдала мне себя. Как думаешь, чего может хотеть одинокий волк, вкусив такую искренность со стороны понравившейся женщины?
– Продолжение рода? – глупо брякнула я, а Грай негромко рассмеялся.
– И это тоже, маленькая, – нежно сказал мужчина. – Но всему свое время и место. Для начала я хочу, чтобы ты научилась мне доверять, воспринимала меня как своего защитника, мужчину. Того, на кого можно положиться.
– Но я и так тебя таким считаю, – попыталась возразить я, хотя и понимала, что не до конца искренна. Я не считала Грая СВОИМ мужчиной. Хотела ли я этого? Не знаю…
– Лукавишь, Кати, – пожурил волк, прекрасно читая меня, словно я открытая книга. – Ты стараешься не придавать значения тому, что произошло в пещере. Неужели ты не чувствуешь связь, что возникла между нами? Не считаешь, что мы истинная пара?
– Я не знаю, – попыталась отвернуться, но мужчина не позволил, заставив смотреть в глаза.
– Знаешь, малышка. Но я не буду на тебя давить, потому что не хочу лишать тебя права выбора и навязывать свои чувства. Просто знай, что я всегда буду рядом и выслушаю тебя, защищу. Я хочу быть твоим рыцарем, Кати. Со мной ты можешь плакать, когда хочется. Быть слабой, не боясь услышать осуждение. Радоваться мелочам и вспоминать прошлое, которое лежит на твоем сердце тяжелым куском льда.
А я вдруг разревелась и вместо того, чтобы отстраниться, бросилась в объятья Грая. Оказалось, что просто прижиматься вот так кожа к коже не менее приятно, чем заниматься сексом. Я чувствовала, как со слезами уходит тоска и напряжение последних дней. Переживание за брата и общение с королевой вымотало меня настолько, что практически лишало разума. Чувства захлестывали, заставляя совершать глупые и импульсивные поступки. Но, что странно, Грая я к этим глупым поступкам почему-то не относила. Неужели этот мужчина, с которым я так долго играла в недотрогу, занял прочное место в моем сердце? Думаю, рано говорить об этом наверняка, но для себя я решила, что обязательно дам ему шанс стать для меня единственным.
Волк гладил меня по голове и изредка шептал какие-то нежные глупости, целуя то в щеку, то в макушку. С ним я чувствовала себя совсем не вечно собранной и серьезной бетой, а маленькой девочкой, нуждающейся в любви и заботе. Это сбивало с толку, обнажало душу, но…мне нравилось. Выплакавшись, отстранилась от Грая и, утерев слезы, оставила на его губах легкий поцелуй.
– Спасибо, – улыбнулась я и, боясь совершить какой-нибудь необдуманный поступок, обернулась волчицей.
– Пожалуйста, Кати, – вернул улыбку мужчина, а через удар сердца передо мной стоял огромный волк.
– «Идем искать выход?» – бодро спросила я и попыталась двинуться вперед, но Грай заступил мне дорогу.
– «Я пойду первым, кажется, ты уже и так все стены пометила своей симпатичной мордашкой», – усмехнулся волк и, уворачиваясь от моих клыков, потрусил вперед.
– «Я тебе это припомню», – пропыхтела я, но мысленно улыбаясь, двинулась следом.
– «У тебя есть все время этого мира, милая Кати. Я буду ждать», – не оборачиваясь, бросил Грай.
Тепло. Непривычное, живое, ворочающееся в груди, точно маленький волчонок в заботливо сложенной люльке из тряпок и сена. Давно забытое чувство. Кажется, нечто подобное я испытывала, прижимаясь к матери, когда долгими вечерами за пределами нашей лачуги выла вьюга, а деревянные ставни с силой страшно хлопали по стенам. Мама грела нас своим телом, когда мы еще не умели обращаться в людей, и пела песни, звуки которых причудливо вплетались в вой вьюги. Казалось, будто на улице стоит целый оркестр, убаюкивающий двух испуганных волчат. И тогда становилось не так страшно, а в груди было тепло-тепло, словно проглотила круглое солнышко, которое я никогда не видела, но слышала сказки о нем. Анализируя обрывочные детские воспоминания, думаю, что меня переполняла любовь к матери. А что я чувствую сейчас?