Валькнут задумчиво продолжал скользить между деревьев. Я старался идти по следу от его хвоста, боясь сделать шаг влево или вправо. Наконец, змей произнес:
– Скорее всего, такого слова-активатора нет в нашем языке, никто раньше не составлял ледяные ла-би-рин-ты. К тому моменту, как ты оформил мысленный приказ, сила уже была готова выплеснуться, но не хватало лишь слова. И твой мозг сработал по привычке, назвав самое знакомое и близкое по значению. Это здорово, на самом деле, потому что доказывает, что язык не важен, когда пользуешься магией. А еще велика вероятность, что и в вашем мире сохранились отголоски магии.
– Как познавательно, – присвистнул я. – Стоит над этим задуматься и поколдовать, используя русскую речь.
– Время для практики будет, если все получится так, как мы того хотим, – спустил меня с небес на землю змей.
– Действительно, – согласился я и замолчал.
По мере того, как мы углублялись в лес, туман становился все более плотным и практически осязаемым, поднимаясь выше, будто мы шли не по ровной поверхности, а наоборот, спускались в низину. Через какое-то время дыхания стало не хватать, складывалось ощущение, что кислород потихоньку заканчивался. Валькнут же, казалось, этого не замечал вообще. Конечно, он же гораздо выше меня, даже не поднимаясь на весь хвост. Еще минут двадцать пути я терпел, а потом начал хрипеть, как столетний дед с девяностодевятилетним стажем курильщика и попросил змея остановиться.
– Что с тобой? – подползая ко мне, спросил Валькнут.
– Не…знаю… Дышать…не…могу…
– Странно, мы уже миновали сложную зону, почему тебя не отпускает? – змей потер подбородок и, смотря на меня сверху вниз, как на восьмое чудо света, о чем-то размышлял.
Почему-то вспомнился очередной шедевр русского кинематографа о каком-то сельском докторе, который точно так же рассматривал мужика с оторванной ногой. Причем мужик был жив, кровь хлестала в разные стороны, а он изучал его, будто экспонат в музее. Чтобы вы поняли, я не фанат такого кино, просто мимо телика проходил, когда маман, возлегая на диване и попивая дешевое пиво, восхищалась бицепсами этого недоврача.
– Поможешь…или…будешь…смотреть? – я уже буквально чувствовал, как начинаю синеть от нехватки кислорода. Голова кружилась, перед глазами мелькали темные точки, тело начали скручивать судороги.
– Помогу, о чем речь! – воскликнул Валькнут и, ухмыльнувшись, легко подхватил на руки мое тело.
От неожиданности вдохнув полной грудью, закашлялся. Было ощущение, что еще немного, и я выплюну все свои внутренности. На языке чувствовался явный привкус крови. Кашлял я долго, с чувством, чем изрядно позабавил змея.
– Чего смешного? – злобно бросил я, когда смог более или менее нормально дышать.
Горло раздирало от боли, дико хотелось пить. Извернувшись, достал из своего рюкзака бурдюк с водой и, шумно глотая, ополовинил его. Стало немного легче.
– Ничего на самом деле, – ответил Валькнут, дождавшись, когда я уберу воду в рюкзак. – Просто питаюсь твоими эмоциями и иногда забываю, что для тебя это может быть смертельно опасно.
– Ты уж, пожалуйста, попей чего-нибудь для памяти и больше не забывай, что я не бессмертный, – обиженно пробухтел я, с удобством устраиваясь на руках змея. – В наказание будешь нести меня всю дорогу. Меня вот вообще никогда на руках не носили, новый опыт, так сказать.
Валькнут громко рассмеялся и уверенно заскользил вперед, без усилий удерживая меня на руках.
– Как пожелаете, мой господин и повелитель, – откликнулся змей.
– Ты хоть знаешь, куда мы…ползем? – поинтересовался я, игнорируя высокопарное обращение к себе.
– Да, пока знаю, но с каждым ударом сердца из памяти пропадает по крохотному кусочку этих знаний. Надо спешить.
– Кстати, как так вышло, что ты – сила шамана, не помнишь первую шаманку, с которой началась вся эта свистопляска? Я много размышлял над этим с тех пор, как ты сказал, что знаешь дорогу к алтарю, но к определенным выводам так и не пришел, – спросил я.