– Нет, это не так, – покачал головой Шер и потянулся куда-то вверх, а я прямо залюбовалась перекатывающимися мышцами и, в тайне надеясь, что проклятое полотенце спадет с его бедер.
Приняв вертикальное положение, шаман накинул на плечи просторную белую рубашку, оставив ее расшнурованной. И это выглядело намного сексуальнее, чем голый торс. О, вечная зима, откуда в моей голове такие мысли? Я же ледышка!
– Ты хорошо себя чувствуешь? – парень подался вперед и прижался ладонями к зеркальной поверхности. Переживает?
– Да, а с чего такой вопрос? – заставив себя говорить ровно, спросила я.
– Твои щеки порозовели, хотя раньше я у тебя не наблюдал румянца, – задумчиво пробормотал шаман, как будто говоря с самим собой.
– Это просто игра света, – отрезала я. – Во мне не осталось жизни, я просто кусок льда.
– Позволь с тобой не согласиться, – Шер прислонился к деревянной полке и сложил руки на груди. – И все же, чего ты хотела, Ларейна?
Я неосознанно вздрогнула от того, что мужчина назвал меня по имени. По телу пробежали мурашки, а дыхание почему-то участилось. Именно это заставило меня прийти в чувство и, скривившись, потянуться к зеркалу, чтобы разорвать связь. Шаман, видимо понял это, поэтому произнес:
– Скоро увидимся, Ларейна.
И связь прервалась, а я так и осталась сидеть с протянутой к зеркалу рукой. Этот шаман настолько играючи обращается с собственной силой, что начинает раздражать. Самоуверенный мужлан.
– Ваше величество? – из задумчивости меня вывел голос Ашера, который бесшумно приблизился к трону.
– Что? – я посмотрела на волка, будто впервые видела его.
Ашер, хоть и был братом-близнецом Двана, отличить их друг от друга было довольно просто. Дван, как старший брат, был крупнее и массивнее, темно-каштановые волосы всегда заплетены в косу, а глаза янтарного оттенка смотрели колючим, недоверчивым взглядом. Ашер, родившийся на несколько минут позже брата, обладал жилистой комплекцией и повышенной выносливостью, темно-каштановыми волосами до плеч и разноцветными глазами: один был цвета коньяка, а второй ярко-желтый.
– В поселении кое-что произошло, могу я покинуть пределы замка на некоторое время? – в голосе парня отчетливо слышалось волнение.
– С твоей женой? – скучающе спросила я.
– Мирайя должна вот-вот родить, я чувствую ее волнение и страх, – ответил волк, едва сдерживаясь от превращения.
По телу то и дело прокатывалась крупная дрожь, а на руках пробивалась шерсть. Наблюдать за частичным превращением было интересно, но почему-то я решила больше не мучить парня и ответила:
– Если ты думаешь, что я не смогу защитить себя, то ошибаешься. Беги к жене, если что здесь останется Дван. Да и Катрайна с Граем скоро вернутся, уверена.
– Спасибо, ваше величество! – облегченно бросил Ашер и, мгновенно обернувшись волком, со всех лап вылетел из тронного зала, оставляя на ледяном полу следы от когтей.
С его скоростью быстро доберется до деревни волков. Интересно, сколько волчат принесет ему жена? Обычно у оборотней рождался один волчонок, реже двое. Учитывая тот факт, что у него его брат-близнец, шанс того, что Мирайя родит ему двух волчат, значительно повышается.
Хотя, какое мне до этого дело? Мне никогда не быть матерью, потому что это означает смерть. Мою смерть. Не для того я убила короля, чтобы дать жизнь новому сосуду для проклятья. Если в этот раз ничего не получится и проклятье не будет снято, я добровольно уйду за грань, чтобы забрать тьму с собой. Никто из людей не знал, но если бы король, пораженный проклятьем, пожертвовал собой, то злой рок бы рассеялся. Конечно, это должен был сделать первый проклятый король. Или хотя бы второй. Но чем больше их рождалось, тем агрессивнее становилось проклятье, пожирая проклятых, как изысканное лакомство. Я, честно говоря, даже не уверена, что мое самопожертвование спасет этот мир от гибели, но если не останется других вариантов, использую последний. Я не боялась смерти, но и звать ее раньше времени не собиралась. Пусть я не рыцарь в сияющих доспехах из детских сказок, но за свою жизнь буду бороться до конца. Как и за жизнь шамана. Я не собиралась его убивать. Наоборот, если смогу, сделаю все для того, чтобы он выжил, потому что уже давно уверилась – смерти шаманов только укрепляли проклятье.