— Если предположить, что они еще не загнулись. — Слова Оливина были тихими и мрачными. Их едва было слышно даже Эйре, которая стояла рядом с ним. В его смягчившемся взгляде читалась настоящая боль.
Йонлин либо не услышал, либо проигнорировал их, потому что быстро повернулся к Элис, ещё более воодушевлённый.
— Но я уверен, что у них есть выход к книгопечатникам, если они не могут сделать это сами. И мне кажется, что у нас есть еще выходы на переплётчиков…
Их разговор затих, когда Йонлин и Элис пошли в противоположную сторону. Эйра заметила, что рука Йонлина как-то неловко дёрнулась. Словно он хотел взять Элис под руку, или взять её за руку, или даже положить ладонь ей на бедро, но не мог решить, что именно. И, вероятно, не знал, будет ли этот жест воспринят положительно.
— Мой брат безнадежен. — Оливин с забавным выражением лица остановился рядом с ней. — Он никогда раньше ни к кому не проявлял интереса. Ему не хватает опыта.
— Пока он не причиняет ей вреда. — Эйра была уверена, что её тон развеял все сомнения в том, что, несмотря на какие-либо отношения с Оливином, не помешают ей выбрать сторону Элис, если до этого дойдёт.
— Он никогда этого не сделает, по крайней мере, нарочно.
Она в принципе была согласна. Если не брать в расчёт её подозрительность, Йонлин был хорошим парнем. Честно говоря, он был лучше Оливина или Каллена, что делало его в какой-то мере достойным Элис. Она не смогла сдержать смешок и лёгкую улыбку. Элис заслуживала только самого лучшего.
— О чем думаешь?
— Думаю о том, насколько влиятельна ваша семья, — солгала она, вместо того чтобы признаться в своих истинных мыслях.
— Мы были одной из самых знатных семей… до Ульварта. — Его глаза наполнились тоской, в голосе звучала ненависть. — Если бы моя сестра не предала нас, наша жизнь была бы совсем другой. Возможно, мы выросли бы в ближайшем окружении королевы.
— Возможно, это и к лучшему, что этого не случилось. — Эйра взяла Оливина под руку и увела прочь от этого места и, будем надеяться, от воспоминаний о том, как в конце турнира взорвалась шкатулка королевы Люмерии.
— И почему же это так?
— Не думаю, что члену «ближнего круга королевы» понравится, если кто-то из его окружения будет близок с пиратом. — Или, если уж на то пошло, будет заниматься пиратством.
Глаза Оливина весело заблестели.
— В этом и прелесть власти, Эйра. Когда она у тебя есть, ты сам устанавливаешь правила.
— И какие правила ты бы установил?
Он замолчал, и на его лице отразилась эмоция, почти похожая на тоску. Вопрос внезапно стал казаться гораздо серьёзнее, чем она предполагала.
— Когда я был моложе, у меня было много идей о том, как сделать Меру лучше. Возможно, из-за того, что меня предал лидер Мечей Света, людей, поклявшихся защищать Верных Ярген, и я чувствовал себя таким оскорблённым, меня охватило праведное негодование, и я составил список того, что бы я изменил, если бы мог. Именно это в первую очередь привлекло меня во Двор Теней.
— Правда? — Эйра с удивлением осознала, что они никогда особо не говорили о его мотивах присоединения к Теням. Она всегда предполагала, что это было исключительно из-за его потребности отомстить сестре, Уинри. И это, вероятно, так и было, но были и другие причины.
Оливин кивнул.
— Денея предположила, что мою ненависть можно использовать во благо. Не думаю, что сейчас это имеет значение, учитывая положение Меру. Сомневаюсь, что в ближайшее время мне придётся общаться с аристократами или членами королевской семьи.
— Поверь мне, ты, скорее всего, ничего не теряешь. Быть рядом с королевской семьёй — это не то, чем кажется, — вмешался Каллен, удивив её вдвойне. Эти двое парней нормально общались, но обычно они не старались утешить или подбодрить друг друга.
— Я поверю тебе на слово. Не могу сказать, что у меня когда-либо была такая возможность. — В тоне Оливина прозвучала окончательная нотка, которая заставила их закончить разговор. Но Эйра не могла не задаться вопросом, пока они осматривали прилавки.
Хотел бы он этого?
***
Она оставалась лидером по умолчанию, переводя их от одной лавки к другой. Между ними было естественное соперничество. Когда один из них подходил слишком близко, другой почтительно отступал, внезапно увлекаясь чем-то другим. Затем, когда приближался другой, первый отступал. Эйра старалась не оказывать никому из них слишком много внимания. Отношения между ними тремя всё ещё оставались неопределёнными.