— Хорошо. — Хотя Эйре не понравилась мысль о том, что придётся расстаться с чем-то, что было неотъемлемой частью её планов. Она собиралась окончательно и бесповоротно покончить с Ульвартом этим кинжалом.
— Ещё кое-что, — сказала Лаветт, когда Эйра свернула лёд, и развязала ремни ножен на бедре. — Когда мы окажемся там… позволь мне взять инициативу на себя. Я знаю, что это твой корабль, но…
— Тут твой дом. — Эйра почтительно склонила голову. — Ты знаешь обычаи и людей.
— И все её уважают, — сказал Варрен с ноткой восхищения в голосе и во взгляде. Эйра начала задаваться вопросом, не было ли невежество Лаветт в отношении его чувств намеренным. Для остальных это было довольно очевидно. Но раз Варрен ничего не говорил, то Эйра уж точно не будет.
— Верно, — согласилась Эйра. Если истории, которые Варрен рассказывал ей о Лаветт, были правдой, то определённо так и было.
Выражение лица Лаветт стало жёстким от похвалы. Она окинула взглядом город, целенаправленно уставившись на что-то, чего Эйра не могла видеть. Это определённо было не то возвращение домой, которое они себе представляли по окончанию турнира… но, по крайней мере, это было возвращение домой, а это гораздо больше, чем могли позволить себе многие участники и зрители.
— Вон там. — Лаветт указала пальцем на небольшой корабль, который отчаливал от внутренней пристани Квинта. — Это тот самый корабль, который идет поприветствовать нас.
— Я сообщу остальным. Не торопитесь, соберите вещи. — Эйра вернулась на главную палубу, где собрались остальные, и вкратце пересказала им всё, что сказала Лаветт.
— Значит, мы не должны сообщать им, что мы здесь по поручению Её Ледяного величества? — Ворона скрестила руки на груди.
— Относитесь к Квинту так же, как и к Меру. — Эйра вспомнила приказ Аделы не вмешиваться в политику Меру и надеялась, что это прояснит ситуацию. — Сейчас не время для пиратства. Мы здесь в качестве гостей.
— Не могу сказать, что мы, пираты, часто бываем в гостях. — Фен сложил руки и закинул их за голову. — Прошло уже несколько дней с тех пор, как я был на твёрдой земле, и ещё больше времени с тех пор, как я был кем-то, кого можно было бы назвать гостем. Думаю, мне это понравится.
— Если «это понравится» не связано с воровством, убийствами или какими-либо другими сомнительными поступками, то наслаждайтесь, — Эйра окинула их взглядом. — Посмотрим, как пойдут дела, но я не рассчитываю пробыть здесь больше одного, двух дней. Этого времени хватит, чтобы починить корабль, пополнить припасы и узнать, какую помощь мы можем получить от Квинта.
Готовясь к прибытию, Эйра раздала часть монет, которые Адела щедро выделила им на дорогу. «Я не благотворительница, я жду, что вы их заработаете», — сказала она твёрдо, но с намёком на юмор. — «Не тратьте их впустую. Больше вы от меня ничего не получите». — Эйра заверила её, что они более чем способны сами себя обеспечить.
Получив денежное довольствие, команда быстро спрятала всё, что можно было считать пиратскими атрибутами, вместе со своими ценностями и собрала лёгкие сумки, чтобы отправиться в город. Хотя Лаветт заверила Эйру, что корабль будет в безопасности в гавани, она также сказала, что его обыщут, и любому недобросовестному человеку будет слишком легко придраться к чему-нибудь.
Эйра доверила кинжал Вороне, сказав девушке, чтобы та берегла его ценой своей жизни, пока они будут на Квинте. Затем она принялась раскладывать остальные свои вещи. Когда Эйра собирала сумку, в полутьме ей в глаза бросился красный отблеск, и она замерла.
Поверх вороха одежды (тех немногих ценных вещей, которые еще оставались у Эйры), лежал скромный мешочек из мягкой кожи с распущенными завязками и едва различимым содержимым. Пальцы Эйры скользнули по зарубкам, оставшимся от времени на потертых лоскутах ткани. Она не использовала магию, не в силах вынести мысль о том, что среди драгоценностей может оказаться что-то, о чем она не знает.
Каждое украшение было сложнее предыдущего. На континенте Солярис уже много лет не было в моде ничего подобного. Кольца, подвески и браслеты потрясающей красоты мерцали в лучах сумеречного света, пробивавшихся сквозь доски настила. Их полированные поверхности отражали лицо Эйры, освещенное лампами. По краям украшений виднелась патина.
Она крепче сжала мешочек, словно невидимый кулак сжал её сердце, и Эйра судорожно вздохнула.
Повернувшись, она решительно направилась к Дюко. Эйра чувствовала, как остальные поглядывают в ее сторону, несомненно, гадая, что же заставило ее так измениться в поведении. Хотя Эйра знала, что Дюко чувствует ее присутствие, она осмелилась положить руку ему на плечо. Он напрягся, и это напомнило ей о том, как мало они контактировали — ни физически, ни словесно, после смерти Ноэль. Он винил в этом ее. Она винила себя. В итоге им особо нечего было обсуждать.