Но станет ли это переломным моментом, и если да, то волнует ли это ее по-прежнему?
Это был вопрос, на который Эйра не знала ответа. Было ли это из-за того, что ей все еще было небезразлично, что он думает о ней, потому что она любила его и искала его одобрения? Или это чувство было результатом воспитания маленькой девочки, которой снова и снова говорили уважать своих дядюшек?
Был только один способ выяснить это…
Эйра открыла дверь и собралась с духом.
Глава 22
— Я не знал, что делать со своей одеждой. — Фриц указал на кучу на полу. — Кстати, спасибо за новую. Те были последними вещами, которые я хотел бы продолжать носить.
Эйра слишком хорошо знала, что избавление от одежды, в которой ты пережил испытание, похоже на избавление от самого испытания.
— Мы пока вынесем ее на палубу, — решила Эйра. Каллен принял косвенный приказ и передал вещи Дюко, который бесцеремонно швырнул их за дверь.
Кто-нибудь из команды корабля подберёт их и положит в стопку, чтобы их могли поносить те, у кого с ними не будет связано столько воспоминаний. Она протянула ему кружку.
— Держи. Это должно помочь тебе согреться.
— Я приму почти всё, что угодно, я уже сто лет не ел ничего, кроме объедков.
Эйра вспомнила свое пребывание в яме… и свои первые дни с пиратами. Она знала, как скудно питаются те, кто находится в плену. Вспомнив об этом, она увидела, как свободно свисает с него одежда. Какими изможденными были его щеки. С момента падения Колизея прошли месяцы, и, похоже, за это время он еле поддерживал в себе жизнь. То, что ему вообще удалось найти в себе силы выжить, было свидетельством его воли. Жгучий гнев вспыхнул у нее в животе, когда ее рука легла на рукоять кинжала у бедра. У нее не будет покоя, пока Ульварт не умрет.
— Что случилось после Колизея? — спросила Эйра, устраиваясь рядом с ним на кровати. Элис забилась за Эйру в дальний угол, поправив одеяло, чтобы было поудобнее. Дюко и Оливин прижались к стене, едва не касаясь друг друга. Каллен закрыл за собой дверь и прислонился к ней.
— Раздался взрыв… — Фриц покрепче ухватил кружку. Именно тогда она заметила выпуклые и узловатые шрамы, которые полностью покрывали одну из его рук. Накал ее гнева на Столпов скоро превратится в ад. — Затем наступил хаос.
— Как вы выжили? — спросил Оливин.
— Еле-еле. — Фриц сделал большой глоток густого рагу из кружки, и некоторое время молча жевал его. — Я выбрался из Колизея, но никого не смог найти. — Его взгляд переместился на нее. — И твоих родителей тоже.
— Они в Квинте, — сказала Эйра.
Глаза Фрица расширились.
— Реона…
— Твоя сестра жива. — Её улыбка, пусть и едва заметная, была искренней. Эйра знала, как больно терять родного брата, и не пожелала бы этого никому на свете. — Как и Херрон.
— Я так рад, что с ними все в порядке… и что у тебя была возможность поговорить с ними. — Фриц прикрыл рот рукой, словно ему приходилось прилагать физические усилия, чтобы сдержать свои эмоции.
Эйра не стала портить момент, уточняя, насколько быстро закончился их разговор. Она была уверена, что они все равно расскажут ему, когда он вернется.
— Они отправились на корабле обратно в Солярис. Я уверена, что с ними будет всё в порядке.
— Так и будет. — Фриц опустил руку, показывая, что он сияет от уха до уха.
— А что насчёт королевской семьи? — спросила Эйра, переводя тему с их семьи.
— Люмерии больше нет, — серьёзно сказал Фриц. — Ульварт провозгласил себя королём и защитником веры.
— Как и мы слышали, — пробормотал Дюко, в основном самому себе.
— Квинт, ну, ты знаешь, что некоторые выжили, но не многие. И не большинство посланных ими министров. — Фриц покачал головой. — Я не знаю, что случилось с теми, кто был из Сумеречного королевства. Дракони, похоже, выжили.
— Они что, в сговоре со Столпами? — Оливин озвучил то, о чём, вероятно, думали все, поскольку они видели, как дракони защищали Столпов, когда те появились в Колизее.
— Я и подозревал, но не думаю. По крайней мере, не сейчас… — Фриц нахмурился и сделал ещё один большой глоток, обдумывая свои слова. — Из всего, что я смог подслушать за время, проведенное у Столпов, у меня сложилось впечатление, что Ульварт заключил сделку с дракони, поэтому их пощадили. Но дальше этого их союз не зашел.
— Любой, кто хоть раз поработал со Столпами, всегда представляет угрозу. — Руки Оливина сжались в кулаки.