И ей оставалось только заполнить пробелы. Поставить под сомнение всё, что она чувствовала и испытывала к этому сбивающему с толку и разочаровывающему парню, от которого временами ей больше всего хотелось избавиться. Но… в другое время… прямо сейчас… она хотела стереть все расстояния между ними, пока ничего не останется.
— Когда наступит утро, ты все еще будешь здесь? — прошептала она. Слова были хрупкими, все еще кровоточащими из-за давней раны, которую он нанес ее сердцу.
Руки Каллена массировали ее бедра. Высвободив одну, он коснулся ее лица, поглаживая большим пальцем щеку.
— Я же говорил тебе, что буду здесь столько, сколько ты захочешь. Ни секундой больше, ни секундой меньше, — поклялся он. — Я знаю, что не достоин тебя, но я всё равно хочу тебя.
— Только мне решать, кто достоин меня, а кто нет, — напомнила она ему. — И сегодня вечером я хочу только тебя.
— Тогда всё, что мне нужно сделать — это убедиться, что это будет правдой каждую ночь отныне и навсегда.
Глава 26
На следующее утро Эйра чувствовала лёгкую боль. Она проснулась в объятиях Каллена. Он наполовину повернулся к ней, и его тёплое дыхание щекотало ей затылок. Свечи за ночь догорели, и лужицы воска превратились в сталактиты цвета слоновой кости.
Закрыв глаза, она наслаждалась моментом. В её воображении комната вокруг неё преображалась. Они больше не находились в каком-то заброшенном доме на острове Мороза, а были в каюте капитана «Шторма». Он был её любовником, и бывали дни, когда она приказывала ему только лежать в постели и быть готовым к её приходу, когда бы ей ни вздумалось. В другие дни они просыпались и выходили вместе, готовые вселить страх в сердца всех, кто был на берегу.
У нее вырвался тихий, похожий на песню звук восторга. За этим последовало нежное прикосновение его губ к ее шее. Она пошевелилась, чувствуя тяжесть его тела у себя за спиной и то, как соприкасалась их кожа.
— Доброе утро. — Его голос был хриплым ото сна и звучал довольно приятно.
— Приятно, что ты здесь, — призналась она. — Это успокаивает.
— Ты сомневалась? — Эйра перевернулась на спину, а он сел, сполз с кровати и встал, предоставив ей восхитительный вид, которым она бесстыдно любовалась.
— Ты никогда не просыпалась рядом со мной. В последний раз… — Он замолчал и, надевая брюки, замер с пряжкой в руке. Каллен смотрел в пустоту. — Я тебя не заслуживаю. Не заслуживал тогда и уж точно не заслуживаю сейчас.
Эйра села, свесив ноги с кровати. Она не испытывала ни малейшего желания скромничать в его присутствии, поэтому ей потребовалась минута, чтобы собрать одежду и присоединиться к нему, одеваясь в тишине. Её одолевали тысячи мыслей, но ни одна из них не была достаточно связной, чтобы о ней стоило говорить.
— Может да, а может, и нет. — Она, наконец, заговорила, когда уже была в штанах, словно каждый предмет одежды возвращал ей здравый смысл. — Я знаю свои недостатки, Каллен. За последние два года они стали особенно очевидны. Я бываю импульсивной и дерзкой. Я действую, не считаясь с окружающими, с людьми, которые для меня важнее всего. Я совершаю ошибки, которые причиняют людям боль. Из-за которых людей убивают.
— Ноэль не была…
Она остановила его многозначительным взглядом и поправила рубашку.
— Ноэль была и не была моей виной. Я могла бы сделать больше, но в то же время я виню себя за то, что было вне моего контроля. Я всё это осознаю.
Его возражение превратилось в едва заметную улыбку. В его глазах мелькнула гордость. Эйра тяжело вздохнула, давая понять, что она знает, о чём он думает: о том, как далеко она продвинулась. Это вызвало у него смех, и её каменное выражение лица сменилось улыбкой.
— В любом случае… я не знаю, заслуживаешь ты меня или нет, если говорить в целом.
— Хорошо, — уступил он. — Но, по крайней мере, ты заслужила гораздо лучшего обращения, чем то, что я сделал с тобой той ночью.
— В этом мы можем согласиться, как и с Лаветт. — Она повернулась к нему и увидела, что он тоже полностью одет.
Воздух внезапно стал густым. На грудь словно навалилась тяжесть, из-за которой стало трудно дышать. Время замедлилось, и она не могла сказать, стояли ли они там секунду или пять минут.
«От этого уже не убежишь», — мягко подсказал голос в её голове. Больше не убежишь. Они будут ждать лишь до определённого момента. Лишь до того момента, когда её собственное сердце начнёт путаться в таких вещах, игнорировать которые будет по-настоящему безответственно.