- Что же, пожелаю вам удачи на выступлении, прекрасная незнакомка, - произнёс Владимир заискивающим голосом и покинул гримёрку.
- Я не позволю ему узнать, кто ты, до начала выступления. Твоя личность останется втайне, пока ты не сорвёшь маску.
- Спасибо, - прошептала я, и тренер оставил меня одну, чтобы подготовилась морально.
Я не помнила толком, как вышла на лёд, но зазвучала такая приятная мелодия, и мы с Марком двинулись друг другу навстречу. Напоминая двух грациозных лебедей, стремящихся рассказать историю своей любви и долгой разлуки, мы двигались, не замечая никого и ничего вокруг. Лёд стал для нас кислородом, возможностью выразить все свои чувства, что так долго хранились внутри. Музыка нарастала вместе с напряжением, наши движения становились увереннее, опаснее. Алексей Сергеевич посоветовал убрать "выброс" из нашего выступления, так как переживал, что я не выдержу этой нагрузки и не смогу приземлиться красиво, но мы с Марком условились, что я подам ему знак, если почувствую, что готова. Отдавшись выступлению и ощущениям собственного тела, я легонько кивнула. Я готова. Мне не хотелось останавливаться и убирать какие-то элементы из выступления. Мы должны выложиться на полную и показать всё, к чему готовились. Музыка стала громче, зайдя на элемент, легонько выталкивая меня вперёд, Марк внимательно следил за мной, готовый в любой момент подстраховать. Я сделала два с половиной оборота в воздухе и красиво приземлилась рядом со своим партнёром, разрезая лёд. Поймав мои ладони, Марк притянул меня к себе... всего лишь мгновение, и мы поцеловались, а зал разразился громкими аплодисментами. Только в этот момент я поняла, что смогла сделать это... мы вместе смогли, но сейчас это имело такое маловажное значение. Мягкие губы парня сминали мои, а нежные руки прижимали к себе. Весь мир исчез, и я забыла о том, что находилась перед зрителями. Всё исчезло, кроме нас двоих.
- Прости, что не смог сдержаться, тихонечко шепнул Марк, разорвав поцелуй.
- Это я не смогла, но извиняться не стану, - ответила я и даже не стала стараться скрывать улыбку.
Поклонившись жюри и зрителям, мы красиво прокатились по льду ещё раз, прежде чем уйти за кулисы.
- Почему ваша фигуристка не показала лица? Почему её имя не назвали? – услышала я напряжённый голос Владимира. Он смотрел на Алексея Сергеевича, словно душу из того вытрясти хотел.
- Дождитесь оглашения результатов, и тогда получите ответы на многие вопросы. Не раньше. Вы ничем примечательным не отличаетесь, так с чего я должен говорить вам раньше остальных.
Увидев нас, тренер поспешил проводить нас с Марком в гримёрку. Он ни слова не говорил, но гордость, которую я видела в её глазах, была лучшей похвалой и наградой.
- Как твоя нога?
- Нога? Я даже успела забыть о том, что она у меня болела, - честно призналась я.
Сейчас присутствовало неприятное нытьё, но я успела привыкнуть к нему, и даже сложные трюки не сделали боль сильнее.
- Это хорошо... Я слышал, что вас хотят отправить на мировые соревнования. Следует ли говорить, что это уже хороший знак? Скорее всего, победа в ваших руках.
- Мировые? – глаза поползли на лоб от изумления.
- Нет. Мы не можем. Вы же знаете, что ей нельзя, - запротестовал Марк.
- Мы поговорим об этом чуточку позже, когда твой дядя ещё раз осмотрит меня. Договорились? – я сжала руку парня, чтобы не волновался лишний раз.
Сегодня я снова почувствовала себя живой. Это ощущение сводило с ума. Я бы хотела вернуться к такой жизни, если бы смогла, но... заставлять Марка нервничать не следовало. Если он откажется от соревнований, так тому и быть. Наше сегодняшнее выступление было лучшим в моей жизни, поэтому я чувствовала, что готова сойти с дистанции и двигаться в ином направлении, если того потребуют обстоятельства.
- За хорошее выступление и то, что доверилась мне, я приготовил для тебя подарок, но ты получишь его на награждении, - сказал Алексей Сергеевич и поспешил уйти, пока я не начала заваливать его вопросами.
- Подарок? О чём это он? Тебе известно что-то? – я вцепилась в Марка и пристально посмотрела на него. Хоть большую часть его лица скрывала маска, но глаза смотрели на меня с такой нежностью, что едва ли можно было игнорировать это. – Ну не смотри на меня так.