– Да ты поэт, Маг. Почему-то мне не хочется помогать этой истеричке.
Мир была одна из тех, кто не хотел, чтобы юная девочка заняла место Королевы Мечей. Возись теперь с этой дурочкой! А все почему? Магу она, видите ли, приглянулась!
Маг пожал плечами. Именно этого он ожидал. Спокойствие и нежная улыбка в сторону Мира:
– Ты знаешь, мадам, я не могу тебя ни к чему принуждать. Но разве ты сама не хотела бы развлечься?
Мир наклонила голову, и веточка мирта упала ей на колени. Да, ей хочется попробовать свои силы, Маг угадал. Она кивнула:
– Хорошо, я выполню твою просьбу, Маг. Но это в последний раз, учти.
– Благодарю тебя, мадам! – серьезно, стараясь не улыбаться, ответил Маг.
Мужчина со светлыми волосами, сидящий рядом с белокурой и одетой во все белое Миром, был одет в платье со всеми оттенками алого, желтого и оранжевого. У него были золотистые глаза хищника, и этими глазами он умел испепелять. Его глаза были подобны маленькому жаркому солнцу. И этот мужчина сейчас задумчиво рассматривал орнамент на обоях, решая, не выжечь ли на них сверху что-нибудь поинтереснее. Но нет, уважение к дому Мага победило.
Маг выжидающе молчал, и Солнце, наконец, соизволил высказаться:
– Ну, хорошо, свистни мне, когда что-нибудь случится. Я буду наготове.
– Я не сомневался в твоем согласии, месье.
– Красивых женщин нельзя отдавать на заклание. А Королева Мечей красива.
При этих словах Мир и Справедливость фыркнули: Солнце нарушил одну из мужских неписаных заповедей – не говорить комплименты одной женщине в присутствии другой.
Маг рассмеялся. Все они, приближенные Игрока, не были пуританами. Власть неизменно развращает. А власть этих людей была неоспоримой. Такая власть ведет на самые вершины, и судить их некому, а, следовательно, им позволено все, и они, как могут, стараются совершить это все. А дальше – как решит Игрок. Если, конечно, он захочет заниматься этими мелкими делами.
Собственно, Маг добился того, чего хотел. Теперь оставалось ждать, и, по возможности, подыскивать нового Шута. Это будет нелегко – отыскать карту такого ранга. Но все равно, рано или поздно они найдут достойного. А пока… будут играть неполной колодой. Порой Магу надоедало быть вечно прекрасным и светлым. Он отчетливо понимал, что, будь он Дьяволом, он был бы гораздо счастливее. Но так распорядился Игрок, а идти против Игрока карты не могут.
6
Мальчику было лет десять-двенадцать. Он строил что-то из палок и ила на берегу ручья. Образ перед его глазами появился раньше, чем появился носитель этого образа. Дьявол умел блокировать предупреждающий своих звон, а уж обычные люди никогда не могли чувствовать его появление. Но этот мальчик всегда чувствовал, когда появится Дьявол.
Дьявол минуту или две смотрел на русоволосого мальчишку, а потом сделал шаг вперед:
– Здравствуй.
– Я ждал тебя сегодня. – Улыбнулся мальчик. Дьявол кивнул. Да, этот мальчик заранее знал о его приходе. Это в генах.
– Надеюсь, никто не знает, что я прихожу к тебе? – Вопрос в устах Дьявола прозвучал наивно. Конечно, нет. Каждый ребенок любит тайны. Этот ребенок необычный, и тайна у него тоже необычная.
Мальчик взглянул на своего взрослого друга с некоторой долей осуждения:
– Мне некому рассказывать о нашей тайне, Дьявол. Пусть это хранится в моем сердце.
– Где ты набрался столько возвышенного слога, малыш?
– Мама любит, чтобы компаньонки читали ей вслух романы. Примерно так все они и звучат. Тут хочешь, не хочешь, а заговоришь так же.
– Да, у твоей мамы всегда было пристрастие к романтическому чтиву.
Он помнил ее. Одна из прекраснейших женщин планеты. Впрочем, что теперь? Ему интереснее приходить сюда, к ручью, чтобы поговорить с юным светленьким ангелочком.
– Как живешь, дитя?
– Как дитя. Если бы у меня было больше свободы, я чувствовал бы себя счастливее. А здесь все твердят, что титулованному ребенку нечего делать в лесу.
– Почему?
– Я могу потеряться, меня могут съесть волки, а еще меня могут похитить.
– Вот бы не позавидовал я твоим похитителям.
– Я тоже.
Эти двое понимали друг друга так, словно прожили вместе долгую-долгую жизнь. Это вовсе не было удивительно, потому что именно детский ум более всего восприимчив ко всяким чудесам. А Дьявол сам был чудом из чудес. С мальчиком он позволял себе становиться добрым, беспечным, не выкидывать гнусных фокусов, положенных Дьяволу, карте непредсказуемой и явно со многими психическими отклонениями.