Поэтому, взвесив все за и против и приказав себе держаться с ученицей настороже, Маг решил не продолжать разговор о смерти Шута.
– Пора к столу, мадемуазель, завтрак уже ждет нас.
Королева Мечей улыбнулась. Только что она получила молчаливое отпущение грехов, а это уже кое-что. Правда, теперь ей придется вести себя с Магом осторожнее, ибо порой он способен выходить за рамки карточных черт и тогда происходит страшное. Но кто не играет, – тот не выигрывает. А она все-таки выиграла ту игру.
Маг подал руку своей ученице и проводил ее к столу. Сейчас они позавтракают, а потом она вернется в свои покои, сменит шелк на тяжелый бархат, прихватит узкий меч в серебристых ножнах, наденет алый плащ и отправится вершить справедливость. Она может оказаться где угодно, чтобы нанести единственный, но последний удар. Потому что ее удары всегда оказываются смертельными. Это тоже было частью ее карты. Это было привилегией всей масти мечей.
3
Дьявол с утра снова сидел в своей мастерской. Стены помещения были увешаны всякой погребальной мишурой – черепами и костями людей и животных, разной дребеденью, у которой цель одна – напугать обывателей до полусмерти, а если получится – то и до смерти. Сам же Дьявол некрофилией не страдал и ко всему этому праху, развешенному по стенам, относился равнодушно. Висят кости – ну и пусть себе висят. Главное – чтобы не мешали.
Перед Дьяволом стоял круглый столик из черного мрамора. Дьявол раскладывал пасьянс. Конечно, он понимал, что на него, как на одного из карт, удача вряд ли обратит свой взор. Играть с картами мог только Игрок. А для Дьявола каждый пасьянс – решение задачи, и задачи нелегкой. Карты могут сказать многое, только нужно уметь их услышать.
Иногда у Дьявола получалось это. Иногда нет. Но неудачи могут быть у каждого, не так ли? Особенно Дьявол и не старался, но сейчас ошибка будет провалом всех его дьявольских амбиций. Так просто и все-таки сложно. Дьявол еще никогда не проигрывал никому, кроме самого себя, при этом играя в поддавки. Но они все-таки потеряли одного союзника, и это немного осложнило дальнейшую жизнь. Перспективы были далеко не блестящими.
Лишь наедине с собой Дьявол переставал скрывать истинные чувства. И особенно – эмоции. Сейчас сильнейший в колоде нервничал. Нервничал, потому что пасьянс не сходился. Алая рубашка расстегнута на груди, на лбу едва заметные капельки пота. Тонкие, изящные руки в который раз тасует колоду, да без толку. Сегодняшний день мало годится для серьезных дел. Сегодня даже Дьяволу не везет.
Карты шептали что-то, чего ему сегодня совсем не хотелось услышать. Собственная карта заносчиво молчала, да и карта Шута была бледной и холодной. Все шло к тому, чтобы уверить Дьявола не лезть в это сложное дело. Как найти нужного человека, когда не возникает никаких идей об этом поиске? Дьявол морщится, собирает со стола карты, и его изящные руки снова тасуют колоду. Еще раз. А не получится – ну и черт с ними.
Внезапно вспыхнувшее воспоминание заставляет спешить. Совсем не к месту Дьявол вспомнил, что сегодня его ждет новая наложница, совсем юная и свеженькая, как букет только что сорванных цветов. Впрочем, Дьявол никогда не брал женщин силой. Женщины всегда сами выбирали свою судьбу. Как та юная цыпочка, что окажется в его постели сегодня.
Дьявол с вожделением представлял себе возможности будущей ночи, а руки его в который раз раскладывали карты. В этот раз пасьянс сошелся наполовину. Все испортила появившаяся карта Королевы Мечей. Настроение у Дьявола начало медленно портиться. Королева Мечей не заслуживала его внимания, и все-таки он думал о ней, потому что он не мог о ней не думать.
Впрочем, не о чем беспокоиться, скоро она умрет. Соратники Дьявола прекрасно знают, как это сделать. Ему же даже вмешиваться не придется. Зачем? Сами справятся. Правда, Дьявол по-прежнему считал, что смерть – слишком мало для Королевы Мечей. Но он мог сказать то же самое и о любой другой женщине. Потому что женщина создана не для смерти, а для любви.
* * *
Кстати, о любви: Дьявол провел великолепную ночь в обществе своей юной наложницы. Но все равно, для Дьявола, скрытого, а порой и явного садиста, такого развлечения было мало. Он и хотел и не хотел проявлять свою силу. Будучи умным мужчиной, он понимал, что воля женщины священна, но иногда ему хотелось забыть об этом и никогда больше не вспоминать.