Но куда можно отправиться Дьяволу, если даже его собственный замок не может ему теперь принести утешения? Дьявол знал, куда, как знал, что в ненастную погоду мальчика не отпустят гулять, даже если за ним придет его высокий покровитель. Впрочем, как раз с высоким-то покровителем, будь воля матери мальчика, его не отпустили бы никуда и никуда.
Но женщины слабы, и эта слабость не искупается ни их красотой, ни их разумом. Женщины слабы, и их слабость в том, что они рожают детей и всю оставшуюся жизнь дрожат за них, особенно если сын матери (единственный сын любящей матери!) нашел себе неподходящего друга – Дьявола. Мальчик искренне полагал, что Дьявол – его единственный настоящий друг, и Дьявол был не так глуп, чтобы разубеждать в этом мальчишку. Может, это так и было. У Дьявола тоже было не так уж много настоящих друзей.
В семье у этого мальчика жила тяга к силе. Это было семейное желание. Это был зов крови, наверное. Из этой семьи происходила Луна. Их женщины были прекрасны, а мужчины сильны, потому что такие женщины никогда не выбирали слабых мужчин. Но иногда они не могли выбрать мужчину слишком сильного, и тогда женщине оставалось лишь протестовать, когда лучшим другом сына становится Дьявол.
28
Мальчик находился в комнате для игр. Он разыгрывал одну от бесконечных баталий, где армиями служили залежи сладостей. О, это была суровая битва! Пленных здесь брали редко, а убитых тут же съедали. Мальчик так любил сладкое, что его армии буквально таяли на глазах. Ничего страшного. На следующий день тоже будут конфеты, и он сможет устроить такую же баталию, или, лучше, прогуляться где-нибудь.
Сегодня мама не отпустит его гулять ни одного, ни с многочисленной свитой. Сегодня ненастная погода.
* * *
Погода все ухудшалась и ухудшалась. Дьявол рад был бы что-нибудь сделать с этим, но он был слишком зол. К его настроению не пошли бы сейчас солнечные лучи, и Дьявол не хотел, чтобы солнечные лучи освещали его гнев. Пусть, лучше, будет ненастье, и пусть гнев Дьявола уйдет вместе с ненастьем, не причинив вреда никому ничем, кроме плохой погоды.
С каких это пор Дьявол стал думать о других людях, об окружающих его, не о картах, а обычных, глупых и слабых, и бояться причинить им вред? Нет, порой общение с малыми арканами доставляет одни только беды. Дьявол становится слишком уж мягким. Это можно было бы понять, вспомнив о красоте очаровании младшего аркана. Но люди? Нет, Дьявол все-таки становится слишком мягким.
Дьявол мог бы поступить, как обычный человек: пройти через ворота, но он никогда так не делал. Это было слишком глупым выражением власти карты: приходит в гости с помпой, демонстрируя всему дому: у вас сегодня праздник, потому что я посетил вас. Том более, что не все в этом доме желали видеть Дьявола в гостях. Мать мальчика узнавала о визитах Дьявола, может быть, через раз, но узнавала. Говорили слуги, говорил сам мальчик, который считал дружбу с Дьяволом чрезвычайно почетной.
Впрочем, как друг может быть почетным? Друг – он друг в любом случае, в любом выражении. Дьявол всегда знал, где найти своего маленького друга. Сейчас он воспользовался своим знанием и оказался в углу комнаты, подальше от сладкого воинства маленького лакомки. Дьявол оказался за спиной у мальчишки, но тот поднял голову и произнес радостно:
– Привет! Ты давно не приходил. Я уже соскучился по тебе.
– Привет. У меня были дела, знаешь ли.
– Да. Кто-то что-то говорил. У тебя появилась новая женщина.
– Тебе не кажется, что слушать сплетни – не самое лучшее занятие для мальчишки?
– Может быть. Но ничего иного мне не остается. Я рад был услышать о тебе все, что угодно, вплоть до сплетен. Я правда соскучился.
– Я знаю. У меня появилась новая женщина, и мне хотелось быть с ней почаще. Пока она не сделала ошибку.
– Она обидела тебя?
– Это так заметно?
– Знаешь, какая на улице погода?
– Ты думаешь, это моих рук дело?
– Твое настроение всегда меняет погоду. Было так ясно и солнечно, что я думал, – может, она и, правда, нужна тебе, эта новая женщина, если ты так хорошо к ней относишься…
– Это моя пленница, мальчик.
– Пленница? С пленниками не проводят все дни напролет, как ты сказал.
– Что ты знаешь о пленниках, молодой человек?
– Я ведь читаю всякие исторические книги, и начальник охраны иногда со мной разговаривает.
– Мы давно уже не воевали.
– Да. Но он происходит из семьи потомственных военных, понимаешь? Он знает, у него в крови это знание.
– Забавно. Я думал, знание в крови только у потенциальных карт. Впрочем, может, ты и прав, мальчик.
– И что же сделала твоя пленница, что ты так огорчен и обижен на нее?