– А на Королеву Мечей почему ты так зол?
Дьявол про себя помянул злобных шулеров и воздвиг экранирующий мысли экран. Ох уж эта леди! Во все влезет, касается ее это или нет – не важно. На лице Дьявола заиграла довольная улыбка палача, предвкушающего мучения своей жертвы.
– Она умрет. И чем скорее это произойдет, – тем лучше. Законы мести, знаешь ли.
– Знаю. Знаю, что Маг вряд ли будет тронут твоим восторгом убийцы. И он наверняка постарается ее защитить.
– Пусть попробует. Мы лучше других умеем выбирать время и место для убийства.
– Значит, Королева Мечей впала в немилость зла?
– Можно сказать и так. Эта дурочка убила стоявшего выше нее, и уже за одно это должна быть наказана.
Звезда пожала плечами. Никто еще не сошел с ума настолько, чтобы переубеждать Дьявола. Куда проще было найти какой-нибудь более легкий и приятный путь самоубийства. Но, во всяком случае, теперь она обладала новостями. А это уже плюс. Для Звезды – особенно.
– Как хорошо, что я к тебе заглянула, Дьявол. Побегу дальше, а ты ищи своего Шута. Вдруг да удача улыбнется тебе!
Улыбка на лице Дьявола приняла чуть шаловливый оттенок:
– Эй, а поцелуй на прощанье?
– Попробуй! – рассмеялась она. Дьявол одним прыжком подскочил к ее креслу, но все-таки не успел. Звезда растаяла в воздухе, не дождавшись обещанной ласки. Легким движением убрав кресло, в котором сидела Звезда, и пустые бокалы, Дьявол вернулся к своему пасьянсу.
4
Время от времени на разных концах мира находили убитых людей. Они были убиты мечом. И, чаще всего, рядом с ними находили карту, изображавшую очаровательную брюнетку в черном. Эти карты, оставленные рядом с телом, говорили о том, что таким странным образом развлекается Королева Мечей.
Конечно, она убивала не просто ради самого убийства. Конечно, у нее были какие-то, только ей понятные принципы. И она очень долго разбиралась в ситуации, прежде чем взяться за ту или иную «работу». Но если уж бралась, – объект ее интереса автоматически переходил в категорию смертников. Его не спасали ни молитвы, ни просьбы о пощаде. Королева Мечей никогда не меняла своих решений. Впрочем, это было так просто – судить людей мерою своего гнева. Слишком просто, чтобы суд был безупречен.
Вот и Шут, были ли он так уж виноват в происшедшем шесть лет назад? В поисках приключений он оказался в небольшом окраинном городке и, зайдя в трактир, случайно встретился взглядом с дочерью хозяина. Он почувствовал в ней силу. Но кто бы мог сказать тогда, как все обернется? Тринадцатилетняя дочь хозяина трактира силы своей не чувствовала, ни о чем не беспокоилась и жила не лучше, но и не хуже всех других девочек окраинного городка.
И должно же было случиться так, что Шуту в последнее время нравились именно девочки ее возраста, да еще эта очаровательная брюнеточка заинтересованно разглядывала странного гостя. На нем был довольно-таки пестрый костюм из дорогой материи. А еще – шутовской колпак с бубенцами. И еще он был очень хорош собой. Огненные волосы, светлые глаза, фигура атлета, которую нисколько не скрывал алый плащ. Все произошло очень быстро и так странно…
Она украдкой, но с большим любопытством рассматривала Шута. При каждом его шаге нежно-нежно звенели колокольчики. Сначала в их звоне не было и намека на гармонию, а потом, постепенно, звон начал сплетаться в какую-то мелодию. И чем дальше, тем звонче и яснее становилась эта мелодия.
Дальнейшее девочка вспоминала с трудом. Нежная рука Шута на ее плече, краткое приказание, короткое, с реверансом, ответное: «Да, мессир!». Она поднималась наверх, в комнату, где остановился необычный постоялец, и не понимала, зачем туда идет. Пожалуй, только потому, что он приказал. Она не помнила, как звучал приказ, знала только, что он был. Она была в трансе – покорная, ничего не понимающая, даже не думающая сопротивляться.
Потом она поняла, что происходит. Боль ее разбудила. Вырвалась из нежного плена очарования Шута, но это уже ничего не дало ей. Да, у нее была какая-то сила, потому что она была из избранных, но что сделает слабая девочка с атлетом-мужчиной, погрузившимся в пучины сладострастия, и пожелавшего во что бы то ни стало закончить начатое? Он получил то, что хотел. Это сладкое развлечение потом стоило ему жизни.
Сначала она просто плакала. Плакала от стыда, от страха, от боли. Плакала, когда ушел Шут. Казалось, жизнь безнадежно поломана, ничего исправить уже нельзя. Она плакала, пока не поняла, что у нее есть сила. И эта сила позволяет ей не только плакать. Ах, если бы она почувствовала эту восхитительную силу чуть раньше, пока Шут не исчез еще, удовлетворенный и довольный всем проделанным. Но ненависть можно выместить на ком-нибудь другом. Не важно, на ком. Важно, что у нее есть сила. Она может это сделать.