Я осталась одна, и подумала, что на данный момент все не так плохо. Я жива, меня лечат, хотя можно ли вылечить меня какими-то теплыми камнями - большой вопрос, вдруг только хуже будет. Но я чувствовала облегчение, не было тянущих болей и страшной слабости.
Я не валяюсь в пыли на улице или под забором. У меня есть какой-то кров над головой, какая-то еда и появились некоторые вещи. И даже появилось новое имя - Мэлли Круг. Так я представилась двум служащим замка, значит, я не могу теперь отступать от этого.
Вот только что с моей дочерью Дашей в оставленном мной мире? Сильно мучило, не добрался ли до неё Антон?
…
Я долго спала, сон лечит, как известно. Проснувшись голодной, поела остатки еды. Молоко, хлеб, кусочек мяса с обеда. За окном уже было темно и только свет от светильников во дворе освещал комнату через окно. Здесь вообще есть электричество? Или лампы, светильники, свечи? Я не озадачилась этим днем, и сейчас сидела на постели при свете огней в окошко.
В замке было шумно и весело. Похоже, хозяин вернулся после турнира со всей компанией. Потолок в моей комнатке порой ходил ходуном, наверху плясали и звучала музыка, нестройный хор голосов.
Видимо, был тот самый “пир”. Наверное, выиграли турнир, о котором говорили тогда в группе всадников, и радуются, отмечают победу.
В окошко я видела двор и мелькающих туда-сюда слуг с тарелками и кувшинами в руках. Грузная женщина и мужчина, наверное, он и есть управляющий, распоряжались этим потоком слуг и обилием поставляемой еды. Вино брали огромными черпаками прямо из больших бочек во дворе.
Сколько же там гостей? На лестнице периодически был топот сапог, иногда звуки падения чего-то тяжёлого, а порой женские визги. Похоже, что там целый женский табор.
Я приоткрыла дверь и посмотрела в холл. Там стояли встречающие слуги, периодически проходили невероятно рослые мужчины, некоторые очень хорошо качались, но стремились наверх, с дамами под руку или в обнимку.
Потом долго лежала, слушая все эти звуки. Пиршество явно было в разгаре. Слуги всё также носились со всех ног с подносами еды. На лестнице все чаще что-то падало, а порой и катилось вниз.
Я боялась выглянуть, а спать в этом грохоте было невозможно. Все-таки ещё раз выглянула, чтобы посмотреть на всякий случай пути отступления. Ведь дверь моя закрывалась лишь на щеколду, и держалась на честном слове.
Увидела, что по лестнице сходила очень пьяная пара. Мужчина чуть шёл, держа за талию женщину. Та счастливо хихикала. Ярко, но неряшливо одетая, с растрепанной причёской и разорванным декольте, женщина производила определение впечатление. То самое, неблагоприятное.
“Местные куртизанки летели в замок, как мухи на мед. И совсем не выглядели при этом бабочками полусвета. Нет, выглядели они именно как мухи”, - пришли мне в голову слова для написания очередной юморески.
Похоже, я попала в какой-то вертеп. Пока сочиняла, проглядела момент, когда спутник женщины, посадив ее на ступеньку, появился прямо передо мной, взглянув знакомыми синими глазами, со словами:
- Подожди меня, дорогая, я должен отлить!
__________________ х х х х х ____________________
Дорогие читатели,
сегодня глава в связи с выходными большая, надеюсь на комментарии и мнения, это хорошо помогает развитию сюжета.
Благодарю за лайки, звездочки и откладывания в библиотеку!
Ваша Тереза Нильская
ххх
Глава 8. Жизнь на лестнице
И вот мы встретились на пороге чуланчика. Я - в ночнушке с большим вырезом, худая как доска, лысая и с малоприятным от пятен и шишек лицом, но - чистая и трезвая.
И он - огромный, здоровый, белокудрый и синеглазый хозяин, красавчик хоть куда, мечта, можно сказать, но - сильно пьяный, потасканный, в дорогой одежде, потерявшей весь блеск от заляпанности едой и напитками.
“Фу, ну ты и нажрался, - подумала несчастная одалиска о султане, перед которым надо было танцевать. - Ты хоть наутро вспомнишь, что забрал мою невинность?” Это опять сами собой стали складываться строчки юморески.
- Ты кто? - спросил заплетающимся языком сильно пьяный блондин. - Что ты делаешь….
Он несколько замялся, характерно топчась на месте, но потом продолжил:
- …в моей уборной?
- Живу я здесь, - рискнула сказать от неожиданности и внутренней обиды, что моя комнатенка воспринимается им как некое специфичное общественное место.