- Надин, - обратился он к ней, - мы тут вчера немного шумели и безобразничали. Спасибо, что побеспокоилась, чтобы все было чисто. Сейчас хорошо, и пахнет приятно.
- Ну, как же иначе, господин Харлоу. Конечно, ночью мне пришлось меньше спать, но я всем распорядилась, чтобы к утру здесь все блестело. Рада доставить вам удовольствие.
“Челюсть от изумления упала на пол” - вспомнилась мне строчка из одного моего старого фельетона.
Убиралась и драила лестницу вообще-то я. Ещё даже не решив вопрос с моей оплатой труда. Полночи здесь был управляющий и многие слуги. А вот женщины этой нигде даже на горизонте не было.
Надин официально была, как я догадалась, …той самой экономкой, которая вроде бы должна была подойти ко мне в первый день. И общение с ней явно обещало быть не простым.
А ещё я поняла, что блондин Арчибальд совершенно не помнит, что было вчера. От общения с чугунной сковородкой у него явно должна была быть большая шишка на лбу. Но он смотрел на меня непомнящим взглядом, и шишки на лбу не было.
А он вообще помнит меня ? Что это именно я оказалась под копытами его коня, возникла из воздуха.
Арчибальд смотрел на слуг ровным взглядом, и никакого узнавания на его лице не отражалось.
И я чувствовала себя не журналисткой Марией Кругловой, и даже не пациенткой онкобольницы Машей, супругой бизнесмена Антона Чадова, а… ну как-бы это помягче сказать… серой чуланной мышью. Очень неприятное ощущение.
…
Первые дни я пыталась понять, где я и как вообще здесь оказалась. И, самое главное, как мне отсюда вернуться домой, возможно ли это.
Потому что дома у меня была моя маленькая Даша, и я должна была, обязательно должна была вернуться к ней. Но как, как это сделать?
И убираясь в холле, приводя в порядок мраморную лестницу, я думала только об одном - как я смогу вернуться. Тоска по дочери съедала меня, я тосковала, и порой все валилось из рук.
Мир, в который я попала, был непростым. Я материализовалась в нем из воздуха, на дорогу, прямо под копыта коня. Оказалась в каком-то магическом средневековье. Врач, который лечил меня, применял магические камни. А у хозяина глаза были с вертикальным зрачком.
Все это вместе говорило мне о том, что нахождение здесь - это не выверт моего сознания, не представление и не сон, когда можно проснуться, и снова оказаться на больничной койке. Или на кладбище.
Нет, этот мир был вполне материален. Пыль на мне на грязной дороге была совсем не мифическая, я её еле отмыла. Лечение местного доктора, пардон, лекаря, камнями в первый же день позволило мне работать. Мусор и грязь после гостей были очень даже ощутимыми.
Пожилой лекарь приходил ко мне ещё трижды, и был расстроен, что я работаю. Заставлял меня полежать пару часов, обследуя и подлечивая камнями. Это удивительно, но они работали, то есть лечили. Рубцы от операции на теле постепенно становились мягче, словно разглаживались.
А у меня появлялись силы. И через неделю уже, трогая безобразно лысую голову, из-за которой на меня косились слуги, я почувствовала ровный отрастающий пушок на голове. И, глядя в небольшое зеркальце в комнате, я видела, что моё лицо - с какими-то рытвинами, припухлостями и пятнами на коже - немного меняется, исчезает серость.
Но ответа на вопрос, как мне вернуться в мой мир, я не находила. Но считала, что если были силы, которые меня закинули сюда, то должны быть и обратные, на возвращение. И я - Маша Круглова - должна была найти этот путь.
Мне надо возвратиться к дочери. Где она, с кем она? Эти мысли изводили меня. Вспоминай, Маша, вспоминай!
Если я успела нажать кнопку вызова в палате, то должна была прибежать медсестра. И увидеть… И тут я задумалась. А что медсестра должна была увидеть?
Моё бездыханное тело? Или отсутствие тела? Ведь я переместилась в этот мир не в тело какой-то принцессы, как в сказке или в женском романе, совсем нет. Я переместилась со своим телом - изможденным, худым, больным, но родным.
А это значит, что я - попаданка, но не в тело другого, где перемещение идет разумом и душой, а физически полностью.
И прибежавшая на вызов медсестра увидит точно отсутствие на кровати пациентки. И, возможно, увидит сбегающего Антона. И решит, что он унёс моё тело.
“Нет тела, нет дела!” - пришло мне на память известное выражение. Будет ли полиция рассматривать в этом случае продолжение моего дела? Наверное, будет. Ведь официально я не написала заявление с отказом, просто не успела.