Лекарь слушается меня, и мы вдвоем разбавляем его восстанавливающие смеси. Я беру на руки каждого щенка, Лари вливает смеси в крохотные щенячьи пасти. И так одного за другим, включая грустных и полуживых щенячьих мамочек.
Потом он уходит за новой порцией снадобий, а я по-прежнему остаюсь с щенками в загонах. И снова лечу их голубой магией. По кругу, от одного к другому, и снова по кругу.
Никто этого не видит. Фил и Дик занимаются другими собаками, работу никто ведь не отменял. Сообщают мне периодически, как состояние других собак. У них изменений в здоровье и поведении нет. А это значит, что, к нашему счастью, распространение чумы нам вовремя удалось остановить.
Лари не сразу возвращается, я поняла, что в замке он занимался здоровьем Надин. Неужели она действительно заразилась? Но ведь этот вирус поражает только собак. Может быть у неё развилось расстройство на фоне мнительности? Вот в это я как раз охотнее поверю.
Лекарь Лари, наконец-то, приходит и на этот раз с хозяином. Который, несмотря на возражения, проходит за стену и берет на руки приглянувшегося ему белого щеночка.
- Аксай, Аксай, ты как?
У меня аж в глазу предательски защипало. Хозяин, оказывается, и кличку щеночку своему уже придумал.
- Лучше, - говорю ему я, - снадобья лекаря Лари творят чудеса. Он будет жить.
- Спасибо, Лари, - растроганно говорит Арчибальд, - век не забуду.
А я неожиданно, видимо, как журналист, при этом подумала, что вот он как раз может так говорить. Драконы, как рассказал мне Фил, могут жить сотни лет. И эта присказка “век не забуду” здесь как раз очень уместна.
…
Вышла я из псарни лишь глубоким вечером, физически и магически абсолютно опустошенная, на дрожащих ногах. Еле доплелась до сарайчика и упала на свой топчан, закутавшись одеялом. Сил ни на что не было. Мы так все забегались в этот день, что сил не было ни еду готовить, ни топить, жаровни были холодными.
Проснулась я ночью от холода. И словно видение у меня перед глазами стояло.
… Разобранная постель в моей квартире. На ней лежит мама, и я почему-то понимаю, что мама сильно больна. Дверь в комнату открывается… смотрю напряжённо, кто там… Неужели Антон? Почему-то его ожидаю и очень боюсь увидеть. И где Дашенька?
Видение исчезает, а я лежу с напряжённым сердцем, ещё и трясусь от ночного и позднеосеннего холода.
Что я здесь делаю? Мне надо домой, мне надо к себе, к моей дочери, к маме, которая так нуждается сейчас во мне!
Как же мне вернуться домой?
…
Мы пережили этот страшный день, тяжёлую ночь и эту страшную для животных болезнь.
Из замка местное кухонное сообщество женщин, обнаружив, что Фил и Дик не были на ужине, явилось к нам, в лице двух милых кухарок, которых я чаще вижу около псарей, по сравнению с другими. С полными еды бидонами и судками, тарелочками и салфеточками.
Это было очень приятно, нужно и вовремя.
От женщин, не побоявшихся заразы и старательно накрывших нам уютный стол на осеннем дворе, мы и узнали последние новости.
В общем, как говорится, "сороки на хвосте принесли".
Лекаря Лари чествуют в замке, как справившегося со страшной заразной болезнью. Его снадобья признаны очень полезными от чумы, так называется эта болезнь. Все поздравляют Лари.
Хозяин, оказывается, тоже помогал в лечении. Он герой, не побоявшийся страшной заразы.
Бедная экономка Надин, героически боровшаяся на псарне с этой болезнью, заболела сама, и неизвестно теперь, когда поправится. Болеет тяжело, хозяин постоянно ее навещает.
Хозяин-дракон Арчибальд Харлоу наградил большими деньгами лекаря и очень переживает по поводу здоровья госпожи Надин. Да, да, всем сказано называть теперь её именно так - госпожа.
И хозяин перенес день охоты, сообщив об этом в королевский замок и соседям. Вот все утро всем сообщали, отправляли курьеров и послания. Охота будет не через два дня, а через две недели.
Да, и ещё…
Тут женщины замялись немного, но потом все же решились сказать.
- Управляющий от госпожи экономки услышал, Мэлли, что тебя уволят. Что из-за твоего недосмотру собаки заболели и испортились. И денег тебе не дадут, за работу не заплатят. А если есть что у тебя, то за убытки ещё с тебя взыщут…
Ну, да. Кто бы сомневался…
Глава 15. Первая победа
После такого неприятного известия руки у меня опустились, конечно. Столько работать, почти тридцать щеночков лечить…
И мне не заплатят... Проклятая болезнь…