- Перелома вроде бы нет, - говорит он, и в его голосе отчётливо слышно беспокойство, - но надо в замок и срочно показать лекарю.
- Не надо, хозяин, я сама, - пытаюсь возразить я.
Но меня не слушают. Арчибальд просто невероятно легко берет меня на руки и несёт к коню. Я думала, что он посадит меня на конскую спину и пойдёт рядом, но ошибаюсь. Придерживая меня одной рукой, он залезает в седло и сажает меня перед собой, плотно прижав к себе.
Конь идёт шагом, собаки бегут следом, а большая ладонь Арчибальда лежит у меня то на животе, то на талии. Видимо, придерживая на ходу, но такое ощущение, что ладонь меня … гладит.
Его подбородок временами упирается мне в макушку. А ещё он постоянно наклоняется мне к уху и буквально до мурашек щекочет мне его губами, вопрошая:
- Мэлли, не больно? Как нога, терпимо? Потерпи, сейчас доберёмся.
Под его, по моим ощущениям, довольно откровеными прикосновениями у меня появляются мурашки и словно жар поднимается по телу. И так мне это напоминает… Ну, да, напоминает сцену в ванне купальни. Тоже сзади обнимал и шептал мне в ухо.
Только там был пьяный, обнажённый и в тёплой воде. И потом ничего не помнил. А здесь трезвый, одетый и верхом. Но руки обнимающие те же…
Выскочивший навстречу Дик обеспокоенно смотрит на меня и по приказу хозяина забирает собак. А мы тихо едем дальше, и меня накрывает странное ощущение, что мне не хочется вылезать из кольца его рук. Арчибальд тоже странно молчит и тяжело дышит, я чувствую его дыхание в своих волосах.
Добираемся в этой непонятной тиши и молчании до замка. Там он словно нехотя сходит с коня, отдаёт поводья подбежавшему слуге с коротким требованием отвести на конюшню. И, несмотря на протест, сам снимает меня и берет на руки.
Подбегают слуги, предлагают помощь, он одним словом отправляет их за лекарем. А сам несёт меня на руках. Через центральную лестницу, парадный вход. Через ту самую лестницу, где я жила в чулане. На второй этаж. Мимо вытянувшихся в струнку слуг. Мимо изумленной Надин со странно побелевшим лицом.
Я вижу, что он направляется в сторону своих покоев, словно не в состоянии отпустить меня. Словно не понимает, как это выглядит. Тяжело дышит мне в волосы. Его руки почти до боли сжимают моё тело.
Эх, как тебя накрыло-то, Арчи?
Ерзаю, чтобы освободиться, но он только сильнее прижимает меня к себе. Стучу его кулачками по плечу, чтобы обратить внимание на себя. Шепчу, а потом почти кричу, что моя комната в другой стороне.
Улавливаю наконец-то взгляд Арчибальда, глаза в глаза, и они темно-синие, и прямо в мгновение словно чернеют. Да, понимаю, накрыло. Безумием просто. Горячо-то как! Остаётся только переждать этот шторм…
Мы почти у его покоев, когда Арчибальд будто приходит в себя, тяжело и горячо выдыхает мне в висок и поворачивает к моей комнате. И все это в странном молчании.
Там уже ждет лекарь, и они проходят в комнату. В дверях появляется и застывает на входе экономка Надин. Меня кладут на кровать и снова осматривают ноги, и мне хочется их втянуть под юбку под остывающим взглядом Арчибальда.
- Ну, я надеюсь, что перелома нет, и с головой все в порядке, - говорит наконец-то лекарь Лари, - но пусть полежит два-три дня. Еду пусть сюда приносят.
- Хорошо, что перелома нет, - странно хриплым голосом говорит Арчибальд, - Мэлли угодила под моего коня, и это уже второй раз. Ей надо лежать.
- Я распоряжусь, чтобы сюда принесли ужин, не волнуйтесь, хозяин, - звучит мелодичный голосок Надин от двери.
- Хорошо. Лари, присмотри в эти дни за ней. Надин, обеспечь всем необходимым. Мэлли, давай выздоравливай.
Вот что это такое сегодня было?
Все идут на выход. От двери хозяин оборачивается и говорит, неизвестно даже, к кому обращаясь:
- Я проверю!
________ х х х х х _______
¹ - “Мои университеты” - крылатая фраза на основе повести Максима Горького “Мои университеты” (1922 г.). Означает жизненный опыт, который приобретается не в учебных заведениях, а на практике.
Глава 27. Зима запаздывает
Зима в этой местности все никак не начнётся. На улице подмороженная земля, и я давно жду, что выпадет первый снежок, но его все нет и нет.
Так хочется уже белого пушистого снега. Чтобы скрипел под ногами. Чтобы почву покрыл и было ощущение чистоты кругом.
Но в окне по-прежнему серые горизонты с облетевшими голыми лесами.
С момента, как я свалилась в этот мир в пыль и грязь на дорогу перед мощным серым конём Арчибальда, в старом халате с отодранными пуговицами прошло уже четыре месяца, тогда был конец лета или начало осени.